Книга Баллада о павших драконах, страница 176 – Сара А. Паркер

— Раз уж мы направляемся в ту сторону… — Я вытягиваю клинок из ножен и изучаю скопление островов в болотах. — Там, по-видимому, находится лунный осколок прямо… здесь, — бормочу я, вонзая клинок в карту так глубоко в доску скрипи, что оружие остается стоять вертикально.

Я не замечаю, что Пирок навис надо мной, пока он не произносит: — Неудачно. Не уверен, что кто-то когда-либо успешно грабил гнездо так близко к центру.

Я складываю руки и упираюсь в них подбородком. — Я боялся, что так и есть.

Чтобы добраться до осколка, мне придется проложить каменную дорожку. Что вызовет вибрации, которые заметит каждый гнездящийся зверь в округе. Это при условии, что гнездящиеся самки не учуют мой и Райгана доминирующий запах в ту же секунду, как я ступлю на берег, и не начнут визжать, призывая самцов растерзать меня.

Я многое могу вынести, но гром из разъяренных территориальных Молтенмау станет моим концом.

— Постой… это ведь та самка со стерильным яйцом?

Я киваю. — Ее самец устроился на отдых прямо над ней. Если он сорвется во время грядущего спада, велика вероятность, что осколок будет уничтожен.

Кожа покрывается мурашками от приближения Рейв еще до того, как я слышу звук ее шагов.

Следующий вдох — весь состоит из нее.

Я оборачиваюсь, вскинув бровь: она спускается по лестнице, закутанная в жемчужный плащ, который я ей подарил; визор опущен, скрывая пол-лица.

То, как она носит этот спадающий каскадом материал… Напоминает крылья Мунплюма, волочащиеся следом, пока она направляется к кухне без единого признака узнавания. В ее движениях есть хищная плавность, от которой я выпрямляюсь.

Она осматривает рагу, приготовленное Пироком, хмыкает, что звучит как неодобрение, затем захлопывает крышку и принюхивается, пока рука не ложится на охладительный ящик. Она сдвигает каменную крышку и начинает там копаться.

— Похоже, кто-то жалеет о вчерашнем состязании в пьянстве, — шепчет Пирок себе под нос, затем поднимает бутылку в воздух и выкрикивает: — Готова к следующему раунду, Рейв? Или признаешь поражение?

Она издает низкий рокочущий звук, от которого внутри меня все дрожит.

Пирок усмехается, хотя я не свожу глаз с Рейв: она вытаскивает глиняную емкость, набитую сырой вырезкой колк, которую я планировал приготовить для пиршества.

Я ожидаю, что она попросит меня разогреть плиту. Вместо этого она направляется к нам, падает на место, освобожденное Роаном, и поднимает крышку, открывая несколько длинных кусков розового кровавого мяса, в которых начинает копаться голыми руками.

Улыбка сползает с лица Пирока.

Он садится, вскинув брови. — Это… — Он осекается, когда Рейв подносит кусок мяса ко рту и вгрызается в него зубами, жуя. Стон. — О-очень хорошее мясо, чтобы есть его… сырым. И руками, — заканчивает он, бросая на меня взгляд, который говорит об одном:

Какого черта.

Я склонен согласиться.

Рейв хмыкает, проглатывает, хватает второй кусок поменьше другой рукой и чередует их. Кровь стекает по подбородку, она пирует с первобытной свирепостью, которую я видел лишь однажды.

На лугу, сразу после того, как Лири прикончила того бара.

Может, у нее развился вкус к сырому мясу?

Я упираюсь локтями в колени и подаюсь вперед, сцепив руки, наблюдая, как она расправляется с целым куском, прежде чем вскинуть бровь: — Голодная, Лунный свет?