Книга Баллада о павших драконах, страница 146 – Сара А. Паркер

Я разворачиваю тунику, надеваю ее и отбрасываю волосы в сторону. Вытягиваю из-под ткани мальмер Каана, позволяя ему повиснуть между грудей, подхожу к костру и сажусь на валун напротив.

Отведя взгляд от огня, подпираю подбородок ладонью и смотрю сквозь деревья на спящего дракона.

— Знаешь, — начинаю я, и его страстный взгляд переходит с мальмера на мои глаза, — я припоминаю обещание, что ты не будешь вмешиваться.

Он вскидывает бровь.

— Ты сама пришла ко мне, Лунный свет.

Уверенность в его голосе действует странно. От нее разливается жар.

Я издаю короткий смешок, когда он тянется, берет бурдюк и бросает его через огонь. Ловлю на лету.

— Ну… что там за ухлоо, о котором ты говорил перед моим уходом?

Его лицо озаряет кривоватая улыбка, от которой я таю.

— Тонкая коса. Предложенная добровольно.

Смотрю на него с вопросом.

— Ты чтишь меня, нося мой мальмер, — поясняет он, кивая на него. — Украсить мои волосы косой — это путь Джокулл, способ вернуть эту честь. Тугость косы говорит о многом в отношении твоих намерений.

— Ты хочешь носить мои волосы?

Улыбка становится шире.

— Я бы предпочел носить тебя каждый дей до конца своего существования, но твоего ухлоо будет достаточно.

Мне требуется время, чтобы осознать смысл, но когда доходит, щеки вспыхивают. Тот же жар разливается в груди, заставляя соски затвердеть до боли.

Он смотрит на мою нижнюю губу, которую я втянула между зубов и слегка прикусила. Представляю, как медленно встаю, обхожу костер и сажусь на него сверху. Сдвинув белье в сторону, рву эти саржевые штаны, хватаю его за тяжелую плоть и двигаюсь в медленном темпе, пока он не будет готов войти в мой влажный, ноющий центр…

— Только когда сама почувствуешь, что готова предложить это, — рокочет он с понимающей ухмылкой, а затем наклоняется, чтобы проткнуть мясо, выпуская ароматный сок. — Хотя важно знать: пока я ее не ношу, я считаюсь «незаявленным».

— Серьезно? — Я вскидываю бровь, открываю бурдюк и делаю глубокий глоток. — Что ж, — говорю, закупоривая его, — любой, кто захочет проверить эту теорию, окажется на острие моего клинка. Вероятно, истекая кровью до смерти.

Его смех раскатывается по маленькому лагерю — он явно думает, что я шучу.

А я нет.

Мы погружаемся в комфортное молчание, пока он переворачивает мясо и подбрасывает сухую ветку, которую Игнос тут же пожирает.

Отвожу взгляд, наблюдая за Лири. Поднимаю руку, проводя по груди, словно желая пробиться сквозь ребра и физически ощутить ее присутствие внутри.

— Ты уверен, что связь улеглась? Она должна ощущаться…

— Она даже крепче, чем до сна. — Опускаю руку и качаю бурдюк, слушая плеск жидкости. — Как твердая луна в груди. Теперь ее уже не перековать.

Слышу тихий вздох облегчения.

— Рада, что ты пришел. — Смотрю на бурдюк. — Тяга уйти с Лири была сильной.

Как бы я ни ненавидела это признавать, если это была проверка характера — я провалила ее. Сделала шаг вперед и десять назад.

Если бы Каан не пришел, сейчас я была бы больше драконом, чем фейри. И как бы чудесно это ни звучало, он был прав: это было бы сродни поражению в драке или отказу выйти на ринг. Маленькая, знающая часть меня возненавидела бы себя за это, и ненависть начала бы гноиться. Стала бы ядом.

— Я прекрасно помню это чувство, — бормочет Каан.