Книга Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов"), страница 25 – Регина Грез

Вообще логичней бы с ним разместиться Отто, но Франц сказал, что отец категорически против, поскольку мужчина не должен ничего бояться, тем более оставаться в комнате один. К тому же Франц мог почти полностью сам себя обслуживать, его ноги не были парализованы, он мог ими шевелить и чувствительность сохранилась, только ходить не хватало сил, уж не знаю, что это была за болезнь.

Так вот, сегодня вечером мы с Францем здорово расшумелись, потому что вместе придумывали счастливый конец сказке Андерсона про русалочку, обменявшую свой хвост на ноги, а потом превратившуюся в пену морскую. То была наша с Францем общая задумка - продолжать известные печальные истории до победного конца.

Недавно мы уже поженили Тристана и Изольду, с ласточкой послали одинокой женщине письмо от Дюймовочки и Принца эльфов, накормили всех голодающих и утешили страждущих, вместе с Робин Гудом заступились за обездоленных.

Русалочку мы тоже не могли оставить в беде. Франц предложил свой вариант развития событий, а я его бурно поддерживала, хлопая в ладоши и чуть ли не прыгая на кровати мальчика, разумеется, в своей новой пижаме.

И тут дверь комнаты открылась - к нам зашел Вальтер. Его обычно наглухо застегнутый мундир был теперь распахнут и под ним виднелась ослепительно белая рубашка с раскрытым воротом. Генерал никогда раньше не заходил к нам по вечерам, и что бы означал сегодняшний визит...

Мы смотрели на Вальтера в четыре настороженных глаза и молчали, а он смотрел на мою пижаму, а потом перевел взгляд на лицо, поднял одну бровь и тихо спросил:

— Что вы на себя напялили?

Я вдохнула поглубже и ответила честно:

— Думаю, это мужская пижама, но я превратила ее... м-м... в женскую.

Боюсь, последнее слово прозвучало весьма невнятно и оттого Вальтер немного нахмурился.

— Где вы взяли пижаму?

— В большом шкафу… там... там еще много других вещей.

— Вам что - больше нечего надевать?

— Ну, да.

И с чего же так нервничать? Не предполагала, что он окажется настолько жмотом, надо же - пожалел одну свою пижаму. Верно говорят, немцы очень педантичные и любят, чтобы все лежало на своих местах, притом в должном количестве. Но ведь не генералу же заниматься такой ерундой, как считать белье? Эх, теперь придется объясняться...

— Я вам говорила, что у меня украли чемодан с документами и вещами. Вы обещали помочь мне с паспортом.

Да не нужен мне от него никакой паспорт, мне бы лишь продержаться здесь до возвращения в свое время...

Вальтер устало выдохнул.

— Отчего вы сразу не сообщили детали, я дал бы вам денег на одежду и все, что потребуется.

— Я… я… не думала…

Он вдруг подошел совсем близко и уселся на край постели передо мной и Францем:

— Ася, ты меня боишься?

Я не успела ничего ответить, как Франц вдруг утвердительно закивал головой, приводя меня в еще большее замешательство.

— Разве я такой страшный? - усомнился фон Гросс и мне почудилась в его голосе сдержанное веселье.

— Нет, но вы немецкий генерал! - ляпнула я первое, что пришло в голову и, наверно, покраснела от волнения и тревоги. Щеки были такими горячими, что срочно хотелось умыться.

У Вальтера отчего-то перекосилось лицо, он резко встал и подошел к окну, потом начал шарить по карманам брюк, вытащил сигареты и бросил на подоконник. Мы сидели с Францем, прижавшись друг к другу, и тупо глазели на «папочку», что вдруг изъявил желание проведать перед сном сына. Кажется, мы о нем не очень-то и скучали.