Книга Эльф. Выбор без права возврата, страница 14 – Mya Fox

— Мама! — Розалинда бросилась к ней. — Она угрожает мне мечом! Из-за раба! Она сошла с ума!

Ингрид перевела взгляд с дочери на Лиану, с Лианы на Кэйлема, сидящего в стойле с обнаженным плечом. Ее тонкие ноздри раздулись.

— Лиана, объяснись.

— Твои дочери забрались в мое стойло и приставали к моему рабу, — ровно ответила Лиана, не опуская меча. — Я попросила их уйти. Они отказались. Я объяснила последствия.

— Мечом?

— Других аргументов они не понимают.

Ингрид смотрела на падчерицу долгую, тяжелую минуту. В ее глазах плясали бесенята ярости, но она была слишком умна, чтобы закатывать скандал посреди ночи в конюшне.

— Розалинда, Берта, — процедила она сквозь зубы. — В свои комнаты. Немедленно.

— Но мама...

— Я сказала — немедленно.

Сестры переглянулись и, злобно зыркнув на Лиану, выскочили из конюшни.

Ингрид шагнула ближе к Лиане. Фонари слуг осветили ее лицо — красивое, холодное, как у статуи.

— Ты пожалеешь об этом, девочка, — тихо сказала она. — Не сегодня. Не завтра. Но пожалеешь.

— Возможно, — Лиана пожала плечами и, к удивлению Кэйлема, не отвела взгляда. — Но сегодня я пойду спать с чистой совестью. А вы, мачеха, пойдете думать о том, каких дочерей воспитали.

Ингрид побелела от злости. Развернулась и вышла, чеканя шаг. Слуги поспешили за ней.

Конюшня снова погрузилась в тишину.

Лиана постояла несколько секунд, глядя на закрывшуюся дверь. Потом медленно опустила меч и повернулась к Кэйлему.

Он смотрел на нее. В темно-синих глазах больше не было удивления. Только холодное, настороженное любопытство.

— Ты в порядке? — спросила она.

Он не ответил.

— Глупый вопрос, да, — она усмехнулась и провела рукой по волосам, убирая с лица рыжую прядь. — Прости их. Они... они не умеют по-другому.

Молчание.

— Я не для этого тебя покупала, — тихо сказала Лиана, глядя куда-то в сторону. — Не для... этого. Ты мне нужен как воин. Как защитник. И все.

Она перевела взгляд на него. В темноте ее глаза казались почти черными.

— Я не знаю, как тебя зовут. Ты можешь не говорить. Но запомни одно: пока ты со мной — никто не посмеет к тебе прикоснуться без твоего желания. Ни сестры. Ни слуги. Никто. Я обещаю.

Она помолчала, потом добавила:

— Ты, наверное, мне не веришь. И правильно делаешь. Но я не вру.

Кэйлем смотрел на нее и молчал. Внутри бушевал ураган. Он не понимал эту девушку. Совсем. Она купила его, надела ошейник, привязала цепью — и теперь обещает защиту? От кого? От своих же?

Это не имело смысла.

— Ладно, — она вздохнула. — Мне пора. Завтра рано вставать. Дорога долгая.

Она уже повернулась уходить, когда он вдруг сказал:

— Кэйлем.

Она замерла. Обернулась.

— Меня зовут Кэйлем.

Впервые за долгое время он произнес свое имя вслух. Для человека. Для своей хозяйки.

Она улыбнулась. Не той насмешливой улыбкой, которую он видел на рынке. А другой — теплой, почти робкой.

— Кэйлем, — повторила она. — Красивое имя. Спокойной ночи, Кэйлем.

Она ушла, прикрыв за собой дверь.

Он остался сидеть в темноте, глядя на полоску лунного света. Впервые за две недели в его груди шевельнулось что-то, похожее на... надежду?

Он тут же задавил это чувство. Надежда — роскошь, которую не могут позволить себе рабы.