Книга Я (не) смогу тебе помочь, страница 86 – Татьяна Киселева, Леся Громовая

— Ещё чаю, — спрашиваю я.

— Спасибо, не откажусь, — и он протягивает мне опустевший бокал.

Я встала, потрогала остывший чайник и снова подключила его.

— Да, я помню тётю Люду, и дочку её тоже помню. Правда, мы с ней не общались, — говорю, чтобы поддержать разговор. А потом зачем-то произношу, с какой-то претензией в голосе, — похоже, эта девчонка была в тебя влюблена.

Что это? Я ревную?

Я же понимаю, что Сашка не был виноват в том, что одна ненормальная влюбилась в него. Не может же он отвечать за тех, кто в него влюблялся. Да в него половина наших девчонок из класса влюблена была, а он, тем не менее выбрал меня.

— Да, ты права. Как оказалось, Лариса была в меня влюблена со школы, — Сашка посмотрел на меня виноватым взглядом, — она стала перехватывать наши письма. А потом она стала сама писать мне, а я, дурак, ей ответил. Я так хотел знать, что с тобой, Вась. Хотел знать, что происходит, почему ты не отвечаешь. Если бы я только мог знать… — мужчина расстроено крутит головой, — Лара писала мне, что редко тебя видит, и ты, по всей видимости, готовишься к экзаменам. А потом вдруг сообщила, что у тебя появился парень, и что ты стала встречаться с Кузнецовым…

— Я никогда не встречалась с Володей, а экзамены сдала просто чудом каким-то. Потому что, ни о чём думать не могла. Только о том, почему ты не отвечаешь. Я написала тебе, наверное, сотни две писем и ни на одно не получила ответа… — тихо говорю я.

— Двести девятнадцать…

— Что?

— Писем было двести девятнадцать, и я писал. Я писал так часто, как мог… Хоть меня и хорошо приняли в новой школе, сближаться ни с кем не хотел. Я скучал по нашему классу. А потом перестал писать, навязываться, когда у тебя появился парень, я не хотел — Сашка вздохнул, — прости, что поверил ей…

Хмыкнула: — Я, — тогда тоже думала, что ты увлёкся кем-то в своей новой школе, и поэтому не пишешь. Злилась на тебя, за то, что ты сам не сообщил об этом. Считала трусом. Не верили мы друг в друга и поэтому позволили убить наше чувство. Вот сейчас думаю, что мне мешало сесть на автобус, приехать к тебе и в глаза спросить, что происходит. Наверное, глупая гордость и нежелание навязываться?

— А я приезжал. Приезжал на весенних каникулах, вот только никого из нашего класса увидеть не получилось… А твоя мама сказала только, что у тебя всё хорошо и что тебя нет в городе…

— Так, мы уезжали всем классом. Татьяна Михайловна вначале провела опрос, куда мы планируем поступать, на какие специальности, а потом организовала для нас поездку на день открытых дверей в вузах, в общем, профориентацию для нас проводили. Но мы только на три дня уезжали… Жаль, что я не знала, о том, что ты приезжал. А мама, — я горько вздохнула, — мама мне ничего не сказала.

— Да, о том, что вы всем классом уехали, я уже потом узнал. Встретил историчку нашу, вот она и сказала. Но я не мог остаться, денег на гостиницу у меня не было, а к отцу мне нельзя было. Если бы мама узнала, то не простила бы. Ей тяжело дался развод, — Александр вздыхает, и взгляд туманится грустью, — мама сильно заболела, и я не мог их с сестрой бросить. Мне пришлось поступать там, и подрабатывать вечерами. Да и смысла сюда возвращаться не видел, я же считал, что у тебя всё хорошо и без меня. А Лариса, окончив школу, поступила в тот же институт, где я учился. Как-то привезла мне фотографии, где ты с ребятами стоишь в обнимку.