Книга Когда-нибудь мы просто будем, страница 61 – Ne Ta

Она осталась лишь в нижнем белье. Через тонкое кружево просвечивала бледно-розовая кожа. Вито, не контролируя себя в этот момент, сглотнул, чем вызвал улыбку Эммы. Сделав к нему шаг, она неторопливо подняла руки и дотронулась до верхней пуговицы; её длинные пальцы аккуратно действовали, освобождая одну за другой тугие, маленькие петли. Наконец, она развела в стороны полы рубашки и глубоко вздохнула, глядя на загорелую мужскую грудь. Узкая девичья ладонь пугливой птицей вспорхнула и, чуть замедлив полёт, прикоснулась к его тёплой коже, отчего мышцы едва заметно дёрнулись, но Вито остался неподвижен. При всём своём необузданном желании, которое лишь сильнее разгоралось от её "познавательных" действий, он продолжал держать себя под жёстким контролем. К тому же дико хотел увидеть, как далеко зайдёт её смелость. А она, привыкнув к теплу и упругости его кожи, продолжила гладить, едва касаясь, словно целовала пальцами. Он ни с чем не мог бы сравнить эти секунды: казалось, что крылья бабочки дотрагивались до груди, пресса, опускались ниже, обнимали его, лаская и спину.

Вдруг осторожное, мягкое, но чуть более сильное давление — и Вито оказался лежащим на спине среди чёрно-фиолетового простора кровати. Он закинул руки за голову, приглашая её к себе, но рубашка натянулась на сгибах, мешая ему, ограничивая движения. Эмма присела рядом, не на него, а рядом, словно не могла позволить себе ни на мгновение оказаться выше любимого мужчины. И снова её тонкие пальцы быстро высвободили маленькие пуговицы из петель на манжетах, давая простор его рукам. Вито привстал, снял с себя рубашку и отбросил в сторону. Дорогая вещь белой змеёй сползла с кровати, будто не желала подглядывать за хозяином. Переместившись немного, Эмма наклонилась к нему и губами коснулась ямочки в солнечном сплетении. Полувздох-полустон вырвался у мужчины, впервые на мгновение закрывшего глаза.

— Я люблю тебя, Вито, — тихий шёпот обжёг его кожу. — Люблю. Мне нравится произносить это вслух. Я буду говорить это столько, сколько живу. Ты — моя живая мечта, воплотившееся желание, моя вечная любовь.

Каждое касание сопровождалось поцелуем и признанием; её светлые волосы, выпущенные из заколок и шпилек, свободно рассыпались и теперь трогали, ласкали его тело, вызывая судорожные сокращения мышц. Но Вито сдерживал себя. Лишь когда её поцелуи начали рисовать влажную дорожку вдоль ремня, не смог остановиться — широкая мужская ладонь легла на затылок Эммы, словно побуждая к чему-то. И тут же исчезла, оставляя ей полное право и возможность исполнения задуманного или желаемого.

Она улыбнулась своим мыслям. Потом чуть привстала и начала расстёгивать ремень, Вито помог ей, и сам быстро стянул брюки, которые отправились туда же, где притаилась белая рубашка. Но дальше… Он не ожидал, что девушка повернётся к нему спиной, намекая на остатки своей одежды и тем самым отдавая бразды правления. Его не надо было приглашать дважды. Мужскому терпению пришёл конец. В голове пульсировало одно желание: обладать, сделать своей здесь и сейчас, навсегда. Вито даже не понимал, что ни словом не ответил на её признания. Молчал, слушал, впитывал. Но ей, казалось, и не нужны были пустые звуки. Как недавно сама сказала Каролине: «А слова — это всего лишь слова».