Книга Попаданец. Город на холме. Книга 1, страница 134 – Ласковый Звездочет

А в таких людях он разбирался и таким доверял.

Тисса пришла ко мне в ночь на седьмой день.

Я сидел на террасах, на верхней стенке, откуда видно и бухту, и посёлок, и считал в сотый раз одно и то же.

Она села рядом. Мы долго молчали.

Потом она спросила:

— Успеем?

Я не ответил сразу, потому что честного ответа не было, а нечестный ей был не нужен.

— Нет, — сказал я.

Она кивнула, будто ждала.

Внизу горели три очага. Где-то плакал ребёнок — не от беды, а обычно, как плачут дети ночью. Пахло дымом и сухой травой.

Потом она сказала, не поворачиваясь:

— Ты тогда не соврал.

Я переспросил. Она объясняла долго, и я собрал примерно так.

В Ниппе, над корзиной, она спросила, живой ли отец, и я сказал «не знаю». Потом спросила, возьму ли я, если Акар вычеркнет двоих, и я опять сказал «не знаю».

И вот это, оказывается, и было то, за что она в итоге решила мне верить.

Не поступки. Не раствор, не помойка, не то, что я месяц ночевал в чужих домах у больных детей.

Два «не знаю».

— Все говорят «да», — сказала она.

И больше в ту ночь не сказала ничего.

Мы просидели на стенке до света, и я, кажется, немного спал сидя, а она нет.

Акар узнал на седьмой день.

Не про тропу и не про воду — про Дуллу.

Кто-то из верхних увидел, как знахарка второй вечер подряд обходит нижние дома и говорит с каждым по минуте, и подумал ровно то, что подумал бы я: она что-то передаёт.

К полудню он знал всё.

Он не устраивал сцен.

Он пришёл на террасы, где я расставлял пращников, встал в стороне и дождался, пока я закончу.

Потом сказал три фразы.

Первая: ты обещал верх.

Вторая: ты сделал верх.

Третья: и ты сделал низ.

Я не стал отпираться. Кивнул.

Он помолчал. И спросил — спокойно, почти с интересом:

— Зачем?

Я собирал ответ секунд десять.

Я мог объяснить, что низ — это сто двадцать человек. Что там дети. Что отдавать людей нельзя. Он бы выслушал и ответил мне цифрами, и цифры были бы верные.

Поэтому я сказал другое — то, что было правдой и на его языке.

— Они понесут груз, — сказал я. — К лодкам. Через низ.

Показал: если внизу пусто — они несут спокойно. Если внизу люди — они несут и оглядываются.

Он смотрел на меня. Я думаю, он даже поверил: довод был профессиональный и настоящий, я и правда так считал.

Он ушёл, ничего не сказав.

А через два часа за мной пришли.

Четверо. Из его дома, не из охраны источника.

Меня не били и не хватали. Старший из них сказал одну фразу, и я её разобрал целиком.

— Хозяин сказал: до лодок.

Я посмотрел на верёвку у него в руках.

Оглянулся.

За моей спиной, на верхней стенке террас, стояли девятнадцать пращников. У каждого было по три сотни камней в куче под ногами и по два дня отработки.

Крайним справа, у своей кучи, стоял Нарру.

Он смотрел на меня, и рука у него была в куче, и я видел, как он взял камень и как он его держит.

Я чуть заметно покачал головой.

Он камень не бросил.

И ни один из девятнадцати не двинулся.

Буду благодарен за подписку, лайк и комментарий.

Я протянул им руки сам.

Это было единственное правильное решение из всех, что я принял на том острове, и принял я его за полторы секунды, глядя на верёвку. Расклад был такой.

За спиной у меня стояло девятнадцать пращников с камнями под ногами. Если бы я сказал одно слово — не знаю какое, но нашёл бы, — половина из них, наверное, встала бы за меня.