Книга Искатель, 2012 № 11, страница 36 – Владимир Колабухин, Журнал «Искатель», Татьяна Косова, и др.

Первые дни в «Белой лошади» ее лжеузник просто не знал, куда себя девать. Единственный его здешний знакомый Рэй был постоянно занят: он подстригал заключенных или решал с ними непонятно какие вопросы, шушукаясь с кем-нибудь в углу. Однажды за занавеской послышались звуки мордобоя, зазвенела посуда, а потом донесся тонкий скулеж. Выглянувший на шум Гросс увидел уползающего на четвереньках из парикмахерской человека, у которого в кровь было избито лицо, Рэй тяжело дышал, белоснежным полотенцем вытирая пальцы. Словом, разного характера вопросы приходилось ему решать.

Временами Гросс слышал тревожное «милости просим, давненько ко мне не заглядывали...» и опрометью бросался в свой саркофаг. Потом сверху поднималась крышка, и являлась лучащаяся физиономия Рэя. «Вот, сегодня уже лучше...» — говорила она сладкозвучно или наоборот: «Никуда не годится, слишком медленно прячешься». Это страшно бесило, никому раньше не позволял Гросс над собой забавляться. Но не только это прощал он Рэю, помня свое зависимое положение.

Он никак не мог найти к нему подход. «Ведь почему-то не выдал меня, хотя мог бы заслужить себе от начальства плюсик. С огнем играет, пряча меня здесь. Зачем?!» Еще в голову лезло, что Рэй имеет на него какие-то виды, держит как карту под манжетой, чтобы разыграть ее, когда замаячит особенно крупный куш.

Отчаянный малый — вот немногое, что понял о нем Гросс. С воровской отмычкой или пистолетом Рэй много раз ходил «на дело», выбирая исключительно то, сопряженное с большим риском, которое сулило крупный барыш и приятно грело душу страхом. И судьба часто награждала его, когда «дело» выгорало: награждала — и тотчас наказывала, когда под действием того же риска он просаживал все на скачках или в казино. Гореть в испепеляющем огне риска — по-другому Рэй просто не видел смысла жить.

Раз Гросс неожиданно наткнулся на стопку лежащих на столе книг. Взял первую подвернувшуюся. Это был сборник рассказов Вашингтона Ирвинга. Запомнился ему один, где главный герой уснул в пещере и проспал в ней двадцать лет. Рассказ здорово перекликался с его личным приключением, только там герой проснулся черт знает когда, а Гросс очухался черт знает где. И имя у него было такое... поразительно знакомое — Рип Ван Винкль. Гросс мучился, вспоминая, где он мог его слышать.

Однако чтение увлекло его не больше, чем ползающие по стене мухи, большую часть времени Гросс бродил по комнате, останавливался около окна и угрюмо глядел на улицу.

В конце концов все его сомнения развеяло одно неоспоримое убеждение, что он не узник «Белой лошади», и он без права на то ест ее хлеб, находится здесь нелегально и вообще незаконно.

И вот, дождавшись, когда Рэй потеряет бдительность, Гросс на цыпочках прокрался к выходу и шмыгнул за порог.

Тюрьма была как тюрьма, устроенная на типовой тюремный лад. Справа и слева стояли по два камерных корпуса, за одним из них находилась невидимая администрация, угадываемая по жирной высоко стреляющей в небо черте флагштока. Впереди располагались железные ворота, около них кирпичный одноэтажный бокс — по всем тюремным традициям, это должна была быть «вахта», инспекторское подразделение, подчиненное дежурному помощнику начальника колонии. Так и оказалось: из бокса по ступеням спустились трое в униформе и отправились куда-то мимо ворот.