Книга Искатель, 2012 № 08, страница 13 – Сергей Криворотов, Журнал «Искатель», Татьяна Косова

— А как его фамилия? Может, мы его знаем?

— Знаете все без исключения, — сказал Дик. — Это Гойя.

— Кто?!

— Гойя. — Он встал и прошелся по комнате. В этот момент я окончательно убедилась, что это человек, который нам нужен, очень порядочный человек. Было ясно, что ему крайне неприятно вспоминать об этом, но он считал недостойным избегать этих воспоминаний, поэтому раздельно произнес: — Мошенники украли картину Гойи. Довольно хитроумным способом. Я не смог им помешать, я опоздал на десять часов.

— Не беспокойтесь, — поспешно сказала я, пока еще никто не высказался. — Здесь вы не опоздаете.

Патрик одобрительно посмотрел на меня. Остальные тоже повели себя довольно тактично. Промолчала даже Гвен.

— Так, значит, аквариум пропал, — задумчиво повторил Дик.

— Не пропал он, — неожиданно заявила Гвендолен. — Он у меня.

— Как?

— Да так, — Гвен пожала плечами. — Мики сказала, что рыбки ей надоели. К тому же ее часто не бывает дома, и она беспокоится, что рыбкам не хватит еды. Так не возьму ли я их себе?

Понятное дело, Мишель прекрасно знала, что сама мысль о голодной кошке, замерзшей собаке или некормленых рыбках непереносима для Гвендолен. Поэтому и обратилась к ней. Но вот зачем? Никогда я не поверю, что рыбки могли ей надоесть.

— Когда это было? — опередив Дика, спросил Патрик.

— Я как раз увязала в «Горшке каши», — ответила Гвен.

Дик изумленно поднял брови.

— Примерно с месяц назад, — дружно подсчитали мы.

— Господи, — сказал Дик, — с вами с ума сойти можно.

— Гвендолен работает иллюстратором в детском издательстве, — объяснил Ник.

Я вдруг потеряла нить разговора. На глаза мне попалась бумажка, на которой почерком Мишель было написано:

«Поскольку проходы из комнаты в комнату просматриваются отчетливо, следует, пожалуй, сделать и бежевые светлые стены, чтобы всем прозрачнее казалось. Двери чуть светлее должны быть. На стенах пастельных тонов картины. В гостиную потом вход на контрасте — там розовый и черный цвета. Букет подобрать позже. Зеленые спальни и камин в прихожей. Вешалка для одежды. Трельяж. Все».

Я перечитала это второй, третий раз, изумляясь все более и более. Потом протянула Патрику. Все замолчали и уставились на нас.

— Н-да, — сказал Патрик очень серьезно, ознакомившись с запиской. Наступила пауза. Снова этот Дик не лезет и ни о чем не спрашивает, отметила я про себя. Наконец Патрик протянул листок Дику, и тот быстро прочел.

— И что же? — спросил он. — Вижу тут заметки мастера, не более того.

— Это не заметки мастера, — сказал Патрик. — Это примитивщина. Чтобы создать такое, не нужны ни Мики, ни ее талант. Любая домохозяйка с неплохим вкусом может сделать это сама.

— Дело даже не в этом, — вмешалась я. — Дело в другом. — Я посмотрела Дику в глаза. — Дело в том, что это писала не Мишель.

Остальные вырывали друг у друга из рук бумажку.

— Почерк Мики, — наконец уверенно сказал Ник, а остальные закивали.

— Почерк Мики, — согласилась я. — Но это писала не она.

Дик напряженно смотрел и слушал.

— Это не ее стиль, — объяснила я свою мысль. — Не могла Мики написать «вешалка для одежды». Понимаете? У нее был свой собственный сленг, и она всегда говорила «рогатка» — ведь она предпочитала вешалки под старинные и всегда использовала их, если позволял интерьер. А если не позволял, она ставила современную мебель для прихожей с современной вешалкой, но называла ее все равно «рогаткой».