Книга Искатель, 2012 № 07, страница 13 – Анатолий Галкин, Журнал «Искатель», Артём Курамшин

— Да, Заметил.

— На внутренней стороне, очень возможно, острый шип был. За первые три круга почти все карты через его руки прошли. И порядок, можно играть... А иногда для этих дел ноготь специально затачивают. И берегут его потом. Палец в колпачке держат — рабочий инструмент.

Поезд тронулся, оставив на платформе незадачливых шулеров...

Через час они сядут в поезд до Курска и будут несколько часов отдыхать. С пассажира, едущего с юга, взять нечего!.. Разве что деньги на такси.

Затем пересядут на симферопольский и будут работать, работать и еще раз работать.

— Даже жалко ребят!.. Мы на коне, а им так и не подфартило. — Андрей произнес это искренне, без капли иронии. — Но это сейчас мы на коне. На маленькой лошадке. На пони... А что будет завтра?.. Все мы, Олег, под. Богом ходим. Я прав?.. Вот ты можешь сказать точно, что день грядущий нам готовит?.. Нет!

13 января 1997 года. Москва

Савенков еще вчера днем договорился о встрече с Дибичем... Выработанная годами привычка к точности никогда его не подводила. Он открыл дверь в приемную полковника ровно в десять.

По части точности Дибич тоже был педант, но сейчас что-то не складывалось... Секретарша вежливо извинилась: «Анатолий Михайлович очень занят. Совещание. Он просил вас подождать».

Савенков ждал уже сорок минут.

Он периодически подходил к широкому окну, под которым шумела легендарная Петровка... Справа реконструировался театр «Эрмитаж», а слева, за деревьями, был виден недавно установленный памятник Высоцкому.

Он мало кому нравился... Вернее, он никому не нравился.

И не потому, что был плох, бездушен, бездарен скульптор... Может быть, он даже великий художник! Просто за эту работу нельзя было браться... Высоцкий доступен только в динамике, в движении. Он каждую минуту разный.

Это как море!.. Разве можно его вогнать в мрамор и бронзу?.. Памятник морской волне! Чушь!

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и в приемную по одному начали выходить офицеры.

Некоторые, очевидно, пытались задержаться и на ходу решить какие-то свои проблемы. Но Дибич решительно освобождал свой кабинет... Савенков слышал его непреклонный бас:

— Хватит! Ты мне, Севастьянов, бумаги свои не суй... Там у тебя все гладко! А ты не с бумагами, ты с людьми работай... Иди, иди. И завтра мне доложишь по «Крабу» и по «Подранку»... Вы его три месяца назад подранили. Сажать когда будете?.. Заходи, Игорь!

Когда они остались одни, Дибич минуту молчал, приходя в себя после бурного совещания. Потом он встрепенулся, расправил усы и широким жестом правой руки обратил внимание Савенкова на обстановку своего нового кабинета.

— Как тебе моя новая хата?.. Генеральская должность — она соответствующей обстановки требует... Долго ты меня, Савенков, в званиях обгонял. Но теперь так и останешься — полковник запаса. А я постараюсь тебя обогнать! Вчера мне намекнули насчет генерала.

— Пока не поздравляю, но мне только приятно будет... Я буду всем представляться: сыщик Савенков, школьный друг генерала Дибича и бизнесмена Павленко.

— Ты себя тоже не принижай!.. Директор фирмы все-таки.

— Не просто директор, а Генеральный директор.

— Верно!.. Вот бисово дитя, и тут ты меня обскакал.

— А ты зря, Дибич, торопишься... Сейчас генералов снимают одного за другим.