Книга Искатель, 2012 № 07, страница 103 – Анатолий Галкин, Журнал «Искатель», Артём Курамшин

Я отвел глаза в сторону и покачал головой. Видимо, Де Ловергу это не понравилось, он сурово проговорил:

— Современная демократия предусматривает возможность пренебречь личными свободами одного индивидуума ради благополучия всего социума.

Да, это была нормальная для нашего времени практика. Она была понятна и оправдана для применения в глобальном масштабе, однако только до тех пор, пока не касалась вашего личного счастья. Я испытал это на собственном опыте. Вероятно, Де Ловерг тоже сталкивался с этим в своей жизни.

Глядя на его замученное усталое лицо, мне вдруг показалось, что он искренне верит в то, что говорит. Сейчас он представлялся мне фанатиком, ничем не лучше тех, с которыми он боролся. Только верит он не в религию, а в диаметрально противоположное ей учение.

— Послушай, Кристоф, но ты ведь должен знать о том, что Маринер с Альбатросом нашли некие артефакты, которые позволяют предположить, что террористы не имели отношения к появлению оптических иллюзий. Неужели ты не хочешь разобрать- ся с этим?

— Что бы они там ни обнаружили, это — зло, — категорично сказал Де Ловерг. — Ибо может посеять смуту в головах простых смертных. Поэтому у меня нет никакого желания вести расследование в этом направлении, поэтому я распорядился уничтожить место паломничества фанатиков в тайге. У нас нет выбора. Охотник заинтересовался и попытался исследовать этот вопрос, за что и поплатился. Потерял бдительность, попал под влияние религиозных настроений. Конечно, так нельзя говорить, но в определенном смысле даже хорошо, что он погиб. Иначе мне пришлось бы и его привлекать к ответственности по этому делу.

Я хотел задать ему еще несколько вопросов относительно Джонсона и расследования его гибели, однако понял, что это бессмысленно: Де Ловерг считает его такой же паршивой овцой, как Альбатроса или Маринера. И, наверно, даже хуже — Джонсон был овцой, облеченной властью для того, чтобы бороться с такими же овцами, выявлять их и прятать от остальных овец за решетку. Но в какой-то момент он сбился с праведного пути и перешел на сторону зла, что делает его преступление еще более тяжким.

Де Ловерг налил еще по одной.

— Пора в отпуск, — сменил он тему разговора. — Устал как собака. Поеду на море. В Новой Турции есть отличные пляжи. И песок там голубой. Знаешь, на Земле ты такого не найдешь.

— Хорошая идея, — вяло ответил я. — Думаю, через неделю войду в курс дел и смогу тебя заменить.

— Отлично! — Он поднял свою рюмку и чокнулся с моей. Мы выпили.

Бренди согревало внутренности, наваливалась усталость, мне захотелось спать.

— Кстати, ты уже нашел себе кого-нибудь в помощники? — спросил Де Ловерг, закусывая лимоном.

— Хм, нет, — я замялся, предчувствуя какой-то подвох. — У меня же есть Диггер.

— С сегодняшнего дня он отстранен от работы с тобой, — совершенно спокойно проговорил Де Ловерг. — У него что-то не в порядке с уплатой налогов. На Конкордии с этим очень строго — вплоть до пожизненного заключения. Сейчас им вплотную занимается Финансовый департамент. Думаю, разбирательства не позволят Диггеру полноценно помогать тебе. Кроме того, я не могу допустить, чтобы неблагонадежные сотрудники работали с моими самыми ценными коллегами.

Контр-генерал Корнелий Джсехха (второе имя — Часовщик) был человеком коренной конкордийской национальности суведийцев. Он возглавлял Управление по расследованию особо важных дел при полиции Конкордии.