Книга Искатель, 2012 № 10, страница 67 – Анатолий Галкин, Евгений Константинов, Александр Терентьев, и др.

— А второй?

— Грошев, кажется, не сидел.

— Вот. Все сходится. Раз Грошев не сидел, то вполне может быть капитаном ФСБ... Гарик всю операцию разработал. Он привел своих людей. А Иван Сазонов так, для прикрытия. Чтоб было на кого свалить.

Молчавший до сих пор Саблин оказался самым решительным:

— Все ясно. С Гариком надо кончать! Заигрался полковник Ла-бода. Предавший раз уже не остановится.

— А вдруг это не он?

— А кто же? Он это... Вы коньячную бутылку видели? Из твоего, Шишок, винного погреба. Сазонов туда доступа не имел. А Гарик имел! Сам видел, как он бутылки снизу таскал... Кончать с полковником надо... Есть возражения?

Воловик дипломатично согласился:

— Может быть, предварительно с ним поговорить, образумить... Хотя о чем с ним говорить?

Шишов сразу перевел разговор в практическую плоскость:

— Кому поручим? Полковник ФСБ — это вам не хвост собачий. Тут чисто надо сработать.

Саблин ждал этого вопроса:

— Никому поручать не надо! Я сам пойду... Лучше бы и вчера я сам акваланг надел...

Он подошел к телефону и позвонил Лабоде. Долго объяснял, что вышел на связь Гутман, что он готов все решить миром, но просит о встрече без свидетелей. Место встречи — старый песчаный карьер в пяти километрах от Бродников. «И никакого спецназа, Гарик. Никому ни слова. Иначе и его спугнем, и шуму наделаем... Хорошо! На твоей машине, но без водителя...»

Саблин положил трубку, взглянул на часы и направился к двери. В последний момент он оглянулся, вынул из кармана пистолет, покрутил его перед глазами, зачем-то стер со ствола пылинки и заложил за брючный ремень.

— Послушай, Шишок, нет ли у тебя складной саперной лопатки?

В жаркий полдень рыба не клюет. Особенно в пятницу. Она ждет вечера, когда уставший за неделю трудовой люд Уварова, звеня бутылками, будет размещаться на уютных прибрежных лужайках около плесов и заводей.

Рыба не клевала, но Гутман примостился на корме с удочкой, периодически подергивая ее в разные стороны. Сидевший на веслах Егор действовал неуклюже, поднимая кучу брызг, но лодка тем не менее скользила вниз по течению. Под видом рыбаков им надо было проплыть километра два до небольшого островка.

Природа и погода располагали к мирным беседам.

— Послушайте, Александр. Я никак не пойму. Все время передают, что Шишов лично застрелил двух похитителей. Но это же были его люди. Зачем же он своих?

— Своих?! А где у него свои? Он наверняка этих двух парней в первый раз тогда увидел... Представь, Гоша, кто-нибудь, да хоть наши аквалангисты, идут на местный рынок и вербуют двух дагестанцев для веселого спектакля. Понятно, что за большие деньги... Вербуют и не говорят, что в спектакле им уготована роль... Ромео и Джульетты.

— Это в каком смысле?

— А в том, Гоша, что оба «актера» в финале погибают... Лица у них кавказские, а значит, они склонны к похищению людей. Будут шерстить их связи, и все впустую... Это называется ищи-свищи.

— Получается, Саша, что этот Шишов случайных людей убил? И такого человека хотят в губернаторы? Да он просто убийца. Хуже, он — сволочь.

— Наивный ты, Гоша. Ты только сейчас это понял? Кстати, о сволочи... Интересное слово. Здесь, на Волге, его и придумали. Еще при Екатерине... Крепостные к свободе тянулись. Бежали на Дон, на вольные хлеба. Снимались с мест и вместе со скарбом брели на юг. Тащились, волочились. Вот и называли таких беглых «сволочами»... Я, брат Егор, — историк. Мудрый человек... На правое весло налегай. Сейчас носом в песок упремся.