Книга Искатель, 2012 № 10, страница 64 – Анатолий Галкин, Евгений Константинов, Александр Терентьев, и др.

— Уваровцы, друзья мои! От бандитской пули погиб наш друг, тележурналист Лев Зайцев... Я сделал все, что мог, но мне не удалось его спасти... Смерть вырвала из наших рядов...

Шишов покачнулся. Голос его задрожал, а по щекам потекли слезы. Плакал он натурально — рука действительно болела.

Врач и санитар подхватили кандидата в губернаторы, положили на носилки и собрались тащить их, но он остановил их, слушая речь Самсонова.

— Друзья, это был поступок героя... Репортер появился вдруг, из-за дивана. Бандиты начали стрелять, и тогда ваш депутат бросился своей грудью прикрывать журналиста. Уже в полете он достал пистолет и застрелил двух моих похитителей.

Оператор из-за камеры задал вопрос:

— Кто были эти люди?

— Их было четверо. Я точно знаю, что они из одной южной республики.

— Вы намекаете на чеченский след?

— Оставим это... Так вот, Шишов собой прикрывал журналиста и получил две пули. Одна бронежилет не пробила, а вторая раздробила левую руку... Я буду ходатайствовать о награждении депутата Шишова орденом...

Сам «герой» лежал на носилках и блаженно улыбался. «Пока все складывается. Даже Зайцев удачно влез. В масть лег... Только зачем так откровенно дурить народ? Нет же у меня бронежилета...»

Двое мужчин в ластах лежали на прибрежной траве. Вокруг них суетилась толпа с лопатами и вилами. Толпа состояла из семи человек.

Больше всех суетился хромой Валера. Он сразу признал Савенкова за старшего и обращался только к нему:

— Я не сильно их приложил, Михалыч? Я ведь аккуратненько. Я их плоскостью лопаты, не ребром...

— Все нормально, Валера. Живы они. Вырубились просто. Очухаются.

— Тот у меня тоже только вырубился, а мне три года дали... Не хочу я больше сидеть, Михалыч.

— А кто хочет? Не боись, Валера. Пока что мы действуем в рамках закона.

— И тогда все было в рамках... Он на ней, она орет. Явное насилие над личностью. А меня... Справедливо это, Михалыч?

— Времена, Валера, были застойные. Гнусные были времена.

— А сейчас лучше?

— Не лучше, но иначе... Значит, так, вяжем их и тащим в баню. Ласты можно не снимать. В пути всем молчать! Глаза голубчикам завязать! И старайтесь не следить. По камушкам идите, по камушкам...

Первый очнулся еще в пути. Его, на всякий случай, разместили не в бане, а под ней, опустив его в сырость подземного хода.

Второй приходил в себя медленно, но приходил.

Назвавшийся «груздем» Савенков взял на себя команду всем парадом. Команды он отдавал шепотом и вне пределов бани:

— Клиента раздеть!

— ...Уже раздели.

— Что под резиной?

— Костюм адидасовский. Не родной, но вполне приличный. Не Китай.

— Понятно... Обувь есть?

— Ничего, кроме ласт.

— Понятно... Валера, у тебя водка есть?

— Нет, Михалыч... Коньяк есть.

— Какой?

— «Камю».

— Подойдет... Литр найдется?

— Да его у меня хоть залейся! Закуска нужна?

— Нет, Валера. Обойдется он без закуски... Сможешь этому водолазу литр в глотку влить?

— Без проблем... Надо только челюсти «демократом» развести. Дальше шланг вставлю и через воронку... Но огурчик я ему все же принесу. Зачем над человеком издеваться?

Перед процедурой Савенков вошел в баню и, стараясь изменить голос, громко произнес:

— Поздравляю, капитан. Взяли вы его классически... Я думал, вы его прямо в воде скрутите. Впрочем, понимаю — плыть далеко, и мешок вам мешал... Полковник Лабода уже передал вам благодарность. Ждите премии...