Онлайн книга «Искатель, 2012 № 10»
|
— Сразу видно, Иван Иванович, что все с любовью делалось и с умом. А сколько труда вложено! — Да уж, старался. — А у меня так не получается. Вроде и книг много прочитал, и копаюсь не разгибаясь. — Книги все врут. Тут чутье нужно. И личный опыт. — Да, Иван Иванович, опыта у меня мало... Это что? Это петрушка такая огромная? — Вот и видно, что опыта у вас нет. Это сельдерей. Отличная вещь! Аромат — специфический... Вы ко мне по делу, Игорь Михайлович? — Да, но как увидел эту красоту, обо всем забыл. — Верно, красоты у меня хватает. Один укроп чего стоит. Мечта поэта! А чеснок каков! — Заметил, Иван Иванович. Не чеснок, а заросли Амазонки... Вопрос у меня к вам пустяковый. По одному из ваших старых дел... Ох, смородина хороша. Крупнее моей вишни. — А вкус! Чистый виноград... Так какое дело вас интересует? Через час Савенков знал все по старому делу об убийстве работника архива. Память у бывшего следователя была отменной. Да такое и не забывается. Закрыв это дело, Иван Иванович и медаль получил, и повышение по службе, и, что главное, доверие руководства. И все это не за работу, а за хорошее поведение. На первом этапе он завел дело, обвиняя Любовь Гнилову в умышленном убийстве. Сама, мол, заварила кашу, пошла с парнем в дальний конец пустого хранилища, решила отдаться, но вдруг передумала. А парня уже не остановить! Тут она его и приложила в висок. Версия была очень гладкой. Все сходилось, кроме мелких деталей, но их можно было отбросить. И никакой необходимой обороны! Если такие действия поощрять, то бабы половину мужского населения перебьют. Когда Люба заикнулась о том, что произошло на самом деле, Иван Иванович отмахнулся от нее и даже не стал эти бредни в протокол включать. Могла бы и попроще придумать. А то она добровольно сошлась с ныне погибшим, и вдруг появляется пятерка убийц, которые перед своим кровавым делом читают документы о кладе и о завещании графа из Белграда. Мало того! Вдруг из-за коробок появляется свидетель всего этого, безобразия! Поверить в это было трудно, но следователь потихоньку установил и свидетеля, и всю пятерку. Вызвал всех на допрос — и почти сразу же звонок от незнакомого генерала из главка: «Очень вас прошу ко мне... Надо переговорить по важному делу... Это в ваших интересах...» Генерал не приказывал и даже не просил. Он рассуждал: «Парень тот, потерпевший, наверняка был насильник. Издевался, бил, пытался задушить. А значит, девушка действовала в целях обороны... Дело надо закрывать. Так и для нее лучше, и для всех остальных. Нечего дальше копать... И еще посоветуй ей забыть все, что она там видела...» — Вы не представляете, Игорь Михайлович, что со мной было. Я в те годы еще в справедливость верил. Идеалистом был. Честность, благородство и все такое... Хранилище тогда еще опечатано было. Так я сам, без свидетелей и понятых, провел дополнительный осмотр... Были коробки в соседнем проходе. И сложены очень странно: как дот со смотровой щелью... Дальше — больше: в том месте, где хранились документы этого графа из Белграда, я нахожу кровавые отпечатки пальцев. Нахожу и просто сдуру вырезаю этот кусочек картона... Три дня я сомневался, а потом решил бороться за правду. Вызываю свидетеля — и ку-ку! Пока я терзался, гражданин с еврейской фамилией уехал в Израиль. По тем временам — исчез с концами... Я еще день подумал — и закрыл дело... Осуждаете? |