Книга Вернуть отправителю, страница 41 – Виктор Венцель

После аварии на станции он легко держался первые две недели. Надежда на спасение еще не казалась такой далекой и несбыточной, да и постоянные дела отвлекали от надвигающегося ужаса. Затем стало хуже.

Первыми отказали аварийные генераторы, погрузив во мрак две трети всего исследовательского комплекса. Кажется, местный специалист по электронике, Йозеф Хауслер, попытался тогда заняться их починкой, но без инструментов от этой идеи пришлось отказаться. Он первым вызвался идти за помощью в зону эвакуации, повел за собой остальных.

Разыгравшееся воображение Клеменса рисовало картины чудесного спасения, которое грозило случиться со дня на день. Несколько раз он видел это в своих обрывчатых снах, периодически, будто наяву, до него доносились голоса за дверью центрального шлюза, иногда слышался шум шагов. Однако, стоило прислушаться, замереть, затаить дыхание, как становилось понятным, что во всем виноваты ветер и снег, неумолимо завывающие за стенами бункера.

Тогда Клеменс впервые подумал, что может сойти с ума, если останется здесь один. Конечно, до него и прежде доходили истории о пропавших экспедициях, о несчастных случаях посреди льдов, об авариях и катастрофах, но прежде он никогда не думал, что столкнется с этим лицом к лицу.

Паника, зародившаяся в нем несколько недель назад, постепенно крепла, все чаще выплескиваясь наружу.

Это приходило волнами, спазмами, приступами, натягивая нервы, как гитарные струны. Сначала Клеменс старался заниматься чем-то, действительно, важным, вроде починки поврежденной техники и поисков решения проблемы, но затем запал иссяк, оставляя после себя только сплошную пустоту. Он перегорел, остыл, иссяк и остановился, как генератор, у которого закончилось топливо. То, что раньше имело первостепенное значение, теперь казалось глупым и неуместным. Сбор анализов почвы, проверка химического состава снежного покрова, измерение уровня осадков за определенный срок — теперь вызывало только истерический хохот.

Коротать время было тяжело. Без должного освещения невозможно даже открыть книгу — аккумуляторы оставшихся фонарей экономили, как могли. Плюс к этому, из всего обилия обширной библиотеки MeridianBlock, осталась только Библия. Клеменс никогда не был религиозным человеком, но не смотря на это нашел для книги свое применение. Она замечательно сгорала в баке для мусора, если ее использовать, как трут, для разведения костра. Несколько раз Клеменс писал свои мысли и идеи на бумаге, пару раз даже писал настоящие письма домой, отчаянно мечтая о том, как они рано или поздно дойдут до своих адресатов.

Юлиус не поддерживал этих начинаний, но и не отговаривал его. Бессмысленность такого занятия можно было оправдать только отчаянием. Кажется, вчера, когда отчаяние захлестнуло Клеменса настоящей волной, он собрал уцелевшие пустые консервные банки и нашел моток ржавой проволоки. Больше двух часов он дырявил жестянки, нанизывая их на шаткий каркас. Он попытался придать конструкции хоть какой-то приемлемый вид, но сооружение вышло слишком неказистым. Зато позволило убить время, и когда Клеменс закончил, на столе красовалось некое подобие елочки. Вероятно, абстракционисты нашли бы это творение очень даже неплохим, да и Клеменса устраивало абсолютно все.