Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 378 – Мэн Сиши

Разумеется, мастера вольницы-цзянху уважали лишь силу, но подобный поступок нельзя было счесть ее проявлением. Конечно, некоторые из бойцов вздохнули с облегчением, что с Янь Уши покончили на веки вечные, но также нашлось немало мастеров, кто про себя проникся к нему искренним восхищением и рассудил, что, не погибни он от злых козней, и в своем искусстве превзошел бы всех в Поднебесной, как когда-то почтеннейший Ци Фэнгэ. Большинство, разумеется, не посмело бы выдать свои соображения вслух, но, как известно, всегда найдется тот, у кого язык без костей.

— Как ни крути, а наваливаться большинством не принято в цзянху! Как жаль, что такой великий мастер, как Янь Уши, погиб в несправедливом бою!

Услышав подобные возмутительные речи, Юй Ай лишь холодно глянул на болтуна, но промолчал, тогда как Доу Яньшань едва заметно щелкнул пальцами – и возмутившийся, ахнув, зажал рот рукой. Лицо его исказила гримаса боли.

Его приятель побелел от страха, вскочил и закричал:

— Пятый господин, что с тобой?!

Наконец, сообразив, что ему досталось от Доу Яньшаня, приятель болтуна сложил руки в знак почтения и поклонился главе Союза Вездесущих со словами:

— Глава Доу, пощадите его, ибо вы славитесь своим великодушием, а мой брат никогда не умел держать язык за зубами. Как выпьет две чарки – сразу чушь начинает молоть. Прошу не принимать его слова всерьез!

Доу Яньшань усмехнулся.

— Можно есть все без разбору, но бросаться без разбору словами не следует. Я и так отнесся к нему великодушно: всего-то выбил передний зуб. Пусть это послужит ему уроком.

Тем временем несчастный действительно выплюнул вместе с кровавой пеной выбитый зуб. Страшно возмутившись, он порывался сказать что-то еще, но его приятель поспешил зажать ему рот и рявкнул:

— Пятый господин, не накликайте на себя беду!

Тот, смутившись, умолк, а приятель насилу поднял его на ноги, и они вдвоем поспешно удалились.

После этой незначительной ссоры никто больше не посмел болтать о честном или бесчестном поединке. Тем более перед ними был глава Союза Вездесущих, что вел дела по всей Поднебесной. Иначе сказать, вызовешь неудовольствие Чэнь Гуна – и тебя изобьют до полусмерти и не пустят в Ци, но это худшее, что может случится. Но вызовешь неудовольствие Союза Вездесущих – и кто знает, что с тобой станется. А ведь они и впрямь вездесущи: в любой день можно ненароком оказаться на их землях или получить груз, переданный через них.

Несмотря на ряд неприятных появлений, народу в зале было много, и языки у гостей стали потихоньку развязываться. Вдобавок кто-то, недовольный ссорами, поспешил уйти, кто-то же, наоборот, только явился, и шум и гам снова наполнил постоялый двор. Похоже, смерть Янь Уши никому не давала покоя: все только и обсуждали, что слухи о ней. Если уж такое ошеломительное впечатление она оказала за Великой стеной, то что будет на Центральной равнине, когда весть об этом доберется и туда?

— После гибели Янь Уши, видно, этому Шэнь Цяо тяжко приходится? – вдруг спросил кто-то рядом. Говорили какие-то приятели, но их негромкие голоса виновник сплетен все равно отделил от общего говора. – С чего бы?

— Он же потерял все свои боевые умения, вот и нашел покровительство у Янь Уши, стал его фаворитом. Ну а как теперь ему быть? Покровителя нет, сам он калека. Куда податься? Едва ли ему хватит наглости вернуться на гору Сюаньду и просить о приюте.