Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 337 – Мэн Сиши

— Мы оба прекрасно знаем, что сделал ваш ученик, – холодно начала Чжао Чиин. – Левый сяньван, здесь ни к чему упорствовать: пока у школы Лазоревых Облаков есть хоть один адепт, мы не отдадим вам Пу Аньми.

На ее речи Кунье так и покатился со смеху, будто ничего смешнее не слыхал:

— Как посмотрю, Чжао Чиин, у тебя за спиной и десяти человек не наберется. От вашей обители давным-давно осталось лишь название, а у тебя еще хватает смелости дерзить! Если я сейчас же убью тебя, школа Лазоревых Облаков исчезнет со свету!

— Ты можешь убить человека, но не его волю, – вдруг возразил некто, вмешавшись в их разговор.

Голос показался Кунье хорошо знакомым – настолько, что брови его так и взлетели. Он тут же обернулся поглядеть, кто это вступился за настоятельницу. К ним неторопливо шел мужчина с мечом, пока что вложенным в ножны.

И Кунье прекрасно знал, кто явился к нему: облик этого человека он не мог позабыть даже во сне. Ведь с этим воином он уже сражался. Они схлестнулись на пике Полушага, и та схватка привлекла внимание всей цзянху, а после прославила его, Кунье, на всю Центральную равнину.

Что до его противника, то он утратил все: и свое высокое положение, и доброе имя, и прежнее боевое искусство. Лишь по счастливой случайности он остался жив. Но даже так его ждало лишь жалкое существование, прозябание до конца своих дней.

— Шэнь Цяо! – сквозь зубы произнес Кунье, и в его голосе предательски зазвучали сложные чувства, каких он и сам уразуметь не мог.

— Давно не виделись, Кунье, – с кивком ответствовал ему даос.

Он в точности повторил все то, что сказал и сделал тогда, на пике Полушага. Правда, в те времена он еще представлял школу Сюаньду, был ее настоятелем-чжанцзяо, и все, от мала до велика, уважали его, восхищались им. Кунье же только-только пришел на Центральную равнину, и в цзянху его еще никто не знал.

Но все разом переменилось. Ныне между их положениями пролегала пропасть. Сей монах больше не возглавляет школу Сюаньду, а нищенствует по белу свету, тогда как он, Кунье, возвысился так, как и не мечтал.

Но отчего же Шэнь Цяо так спокоен? Кунье до боли вглядывался в него, выискивая мельчайшие перемены, но следов прежнего недуга не замечал. Не видел он ни упадка сил, ни застарелых ран, ни скрытой боли. Потерпевший поражение Шэнь Цяо вдруг оказался собой прежним, словно с ним ничего и не случилось!

Нет, все лишь обман! Он все-таки переменился!

— Чжанцзяо Шэнь! – лживо-любезно откликнулся Кунье. – Ах да, вы ведь больше не настоятель, а самый обычный монах. Кажется, в день нашего поединка вы были ранены, упали с вершины пика Полушага? И с тех пор, насколько понимаю, ваши глаза не слишком-то хорошо видят, а?

— Все так, – легко согласился Шэнь Цяо. – Но виной тому не мое падение, а яд «Радость от встречи». О нем ты, пожалуй, побольше моего знаешь.

Кунье презрительно покачал головой:

— Если вздумал кого-то винить, обрати свой гнев на шиди Юй Ая. Это он подсыпал тебе яд, а не я. Что до меня, то я открыто и честно бросил тебе вызов и столь же открыто и честно сражался с тобой. Наш поединок видели все, никакими гнусными хитростями и вероломными умениями я не пользовался.

Сказав так, он бросил взгляд на меч, который Шэнь Цяо сжимал в руке, и высокомерно улыбнулся: