Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 318 – Мэн Сиши

Увидев, что ему попался упрямец, кого не убедить ни угрозой, ни лаской, Пу Аньми окончательно рассердился и уж было думал что-то сказать, но тут в разговор вмешался Лу Фэн:

— Господин Пу, даже если между вами произошло какое-то недоразумение, давайте отложим эти разбирательства на потом. Все-таки сейчас важнее всего уладить дело со школой Лазоревых Облаков, ибо, как говорится, ночь длинна и снов много – всякое может случиться, время терять нельзя!

Пу Аньми кивнул и перевел взгляд на Жуань Хайлоу.

— В этом деле решающее значение имеет лишь мнение главы Жуаня. Глава Жуань, что прикажете?

Его любезность и готовность помочь были обусловлены сразу несколькими вещами. Прежде всего, Жуань Хайлоу входил в Союз Восточных земель и считался там не последним человеком. К тому же он женился на дочери правителя Когурё и теперь стоял выше многих. Пользуясь тем, что Северная Чжоу объявила войну Ци, Восточно-Тюркский каганат возжелал заполучить себе во владение восточную часть Ци, что отвечало интересам Когурё. Переговоры о разделе северного государства велись уже давно, все земли между собой поделили, и теперь участники соглашения понемногу исполняли сей замысел. Когда многочисленные войска Чжоу вторгнутся в земли Ци, империя бросит все силы на запад, а тем временем ВосточноТюркский каганат и Когурё легко получат свое на востоке.

Иными словами, нападение на школу Лазоревых Облаков было лишь одним из неприметных звеньев этой цепи событий, которая вела к господству Тюркского каганата. Не сказать, что эта обитель однажды бы пригодилась тюркам, но то было одолжение Жуань Хайлоу, а он, как уже было сказано, приходился зятем правителю Когурё, союзнику тюрок. Более того, этот человек поклялся Тюркскому каганату в верности, за что его следовало вознаградить и проявить к его чаяниям всяческое уважение. Вот каган вместе с Союзом Восточных земель и направил в обитель людей, дабы те помогли Жуань Хайлоу свести старые счеты.

Услышав вопрос Пу Аньми, Жуань Хайлоу взглянул на Юэ Куньчи и сурово сказал:

— Даю тебе последний шанс: сдавайся, и тогда тебе не придется умирать.

Получив тяжкую рану в последней стычке с Жуань Хайлоу, Юэ Куньчи теперь сидел у колонны и все прижимал к груди руку. Задыхаясь, он надменно произнес:

— Школа Лазоревых Облаков, быть может, не отличается громкой славой, однако в ее наследие вложены все силы и чаяния многочисленных поколений! И я, Юэ Куньчи, адепт школы Лазоревых Облаков, не посмею опозорить своих предков! Лучше уж умереть, чем сдаться!

На это налетчик расхохотался во все горло:

— Прекрасно! Пусть Хуэй Лэшань был вероломным лицемером, но ученик его, как видно, человек непреклонной воли! Я помогу тебе исполнить последнее желание!

Вопреки столь громким словам Жуань Хайлоу то и дело поглядывал на Шэнь Цяо с опаской, подозревая, что тот вновь вмешается. Он хотел было что-то сказать, но тут Пу Аньми как будто догадался, что его тревожит, и с готовностью встал между Шэнь Цяо и Юэ Куньчи. Свой вызов он сопроводил словами:

— Позвольте же испытать, насколько оправился монах Шэнь!

Кунье был личным учеником Хулугу, к тому же левым сяньваном – среди тюрок он занимал высокое положение и пользовался известным уважением. Пу Аньми же был его старшим учеником и тоже принадлежал к тюркской знати, а потому оценивал себя весьма высоко. Даже воочию увидев всю мощь «ци меча», какую невольно показал Шэнь Цяо, Пу Аньми не слишком впечатлился и не счел даоса серьезным противником. В конце концов, он, как и другие тюрки, знал, что здоровье бывшего настоятеля Сюаньду подорвано ядом «Радость от встречи», которому не найти противоядия, да и на глазах Шэнь Цяо он заметил характерную туманную пелену, что означало: видит он плохо.