Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 304 – Мэн Сиши

Проведя пальцем по иероглифам на бирке, Шэнь Цяо внимательно изучил ее, после чего передал ее Ши У со словами:

— Учитель оставил тебе это. Береги ее.

Ши У почтительно, как величайшую драгоценность, принял ее и посмотрел на бирку долгим взглядом, а затем столь же бережно припрятал за пазухой. Сделав так, он несколько раз пощупал ее под одеждой, словно боясь, что она вот-вот исчезнет.

Когда они покончили с этим делом, Шэнь Цяо взял мальчика за руку, и они вместе стали пробираться сквозь густые заросли трав. Спустя некоторое время Ши У, не выдержав, обернулся поглядеть на узкую каменную дверь, из которой они вышли, но не увидел ее: кроны деревьев и высокая трава удачно скрывали проход, и человек неосведомленный ни за что бы не приметил его.

Отчего-то из глаз Ши У снова брызнули слезы. Завидев, что он плачет, Шэнь Цяо крепче сжал его руку.

* * *

Школа Лазоревых Облаков находилась на горе Тайшань, в уезде Дунпин. Дабы попасть туда, нужно было пройти через округ Цзичжоу. Опасаясь, что адепты Обоюдной Радости перехватят их на этом очевидном пути, Шэнь Цяо нарочно повел Ши У на юг, в округ Лянчжоу, чтобы сделать большой крюк и запутать следы. От этого путь их увеличился едва ли не вдвое.

После случившегося Ши У заметно переменился: он уже не был тем прежним застенчивым и доверчивым мальчиком. Он стал гораздо молчаливее, и, если им доводилось повстречать незнакомцев, он предпочитал и вовсе не заговаривать с ними, а понадеяться на своего проводника. Шэнь Цяо понимал, что за камень лежит у него на душе и что словами горю не поможешь, а потому решил не докучать мальчику расспросами и выждать, когда ему сделается легче.

Прежде чем сбежать, Ши У показал Шэнь Цяо тайник настоятеля, устроенный в подвале, и там нашлось немного медных монет. Сосчитав все, Шэнь Цяо прикинул, что этого вполне хватит добраться до Дунпина, если расходовать их осмотрительно.

Покинув монастырь, они все дни проводили в дороге, нигде не задерживаясь дольше необходимого. Ночью останавливались в каком-нибудь крупном городе, а если такового не попадалось, они довольствовались любым многолюдным и оживленным городишкой. Недаром говорят: великий отшельник скрывается на торжище – чем больше народу кругом, тем надежнее можно спрятаться.

Когда они пришли в западную часть Яньчжоу, уже смеркалось. Шэнь Цяо отыскал подходящий постоялый двор и взял одну комнату для себя и Ши У. Единственную кровать он уступил мальчику, а сам постелил себе на полу и погрузился в созерцание.

Теперь, когда Шэнь Цяо заново возвел основание с помощью «Сочинения о Киноварном Ян», он словно вошел в совершенно новый мир, о котором прежде никогда не слышал. Этот мир был не больше квадратного цуня, но вместе с тем до того подробен, что можно было как на ладони рассмотреть каждую мелочь. И в нем стояла необыкновенная тишина. Как говорится, в полном молчании проявляется красота сокровенного.

Меридианы Шэнь Цяо еще были повреждены, но истинная ци исправно струилась по ним. Она приносила непреходящую боль, но от этого меридианы лишь обновлялись. Следом начали затягиваться застарелые тяжкие раны. Как оказалось, «Сочинение о Киноварном Ян» поистине скрывает тайну чудесного обновления.

Цзюйцюэ, Чжунтин, Хуагай, Сюаньцзи – все эти точки одна за другою очистились, меридианы раскрылись. Вместе с тем тоска и глухая боль, стянувшие его грудь, будто паутиной, мало-помалу ушли, и Шэнь Цяо стало куда легче дышать. Созерцая внутрь себя, он видел залитое рассветным солнцем дерево, луну, заглядывающую в хижину отшельника, драгоценные цветы, преумножающие духовные силы, бутоны сливы, распускающиеся в темноте.