Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 303 – Мэн Сиши

Поначалу Ши У всячески сопротивлялся, но, догадавшись, что настоятеля убили, он как будто утратил последние силы и обмяк в руках Шэнь Цяо, позволяя уводить себя все дальше и дальше.

Спотыкаясь и падая, они кое-как доковыляли до темнеющего впереди прохода и углубились в него. Путь давался Шэнь Цяо до невыносимого трудно: он так и не успел оправиться от тяжких ран, меридианы его толком не срослись, притом ему нужно было тащить за собой мальчика, который весил немногим меньше его. От каждого шага мышцы нестерпимо ныли, словно их натягивали на кости железными крюками. Время тянулось и тянулось, превращая существование в пытку. Казалось, этот проход не закончится никогда, хотя шли они всего ничего.

И вот они наткнулись на каменную дверь, которая, как видно, уже многие годы стояла запечатанной. Шэнь Цяо налег на нее трясущимися руками и с большим трудом отворил. Выбравшись наружу, он сначала вытащил Ши У, а после нашарил рядом в траве скрытый механизм и привел его в движение, дабы дверь плотно затворилась. Все было сделано так, как и наказывал настоятель, и обратный путь был надежно запечатан. Теперь если Янь Шоу и его спутники обнаружат подвал и тайный ход, отпереть дверь изнутри они не смогут.

Этот путь привел их к противоположной стороне подножия горы Байлун. Таким образом они выиграли достаточно времени, чтобы найти укрытие и хорошенько спрятаться или пуститься в бега.

Запечатав дверь, Шэнь Цяо навалился на нее спиной и согнулся в мучительном кашле. Только сейчас он в полной мере прочувствовал, как ломит все тело. Казалось, что он вырвался на волю после жестоких пыток, от которых совсем обессилел. Ноги не держали, рот наполнился кровью, и лишь когда он изверг из себя достаточно, стеснение в груди уменьшилось и стало полегче дышать.

Чуть оправившись, он взглянул на Ши У: тот уселся где придется и, сгорбившись, обнял свои колени, в которые спрятал заплаканное лицо. Он до сих пор рыдал, отчего то и дело вздрагивал всем телом.

Вздохнув, Шэнь Цяо потянулся к мальчику и утешающе погладил по голове, а после сказал:

— Прости меня. Это по моей вине брат Чжу и Чу И погибли страшной смертью. Но чтобы их смерть не была напрасной, нужно сейчас же уходить отсюда. Пойдем? А когда спасемся, делай со мной что хочешь: хоть поколоти, хоть убей.

Глотая слезы, Ши У поднял голову от колен и горько спросил:

— Теперь учитель и Чу И никогда-никогда не оживут?

От его вопроса Шэнь Цяо тоже хотелось разрыдаться. В глазах стояли слезы, к горлу снова подступила кровь, сердце так и колотилось от ужаса и волнения. Но он, скрипнув зубами, подавил накатывающее волнами горе. Справившись с собой, Шэнь Цяо тихо согласился:

— Да, не оживут. Но они очень надеялись, что у тебя все будет благополучно, что ты выживешь. Если тебя схватят, разве не подведешь их?

Ши У ничего ему не ответил – он опять зашелся в беззвучном плаче. Выплакав сколько мог слез, он, чуть пошатываясь, встал на ноги и еле слышно проронил:

— Да, вы правы. Я должен выжить. Нельзя подвести учителя… Куда мы теперь пойдем?

Шэнь Цяо судорожно вздохнул и хрипло ответил:

— На восток, в школу Лазоревых Облаков. Я отведу тебя туда, где жили все твои предшественники. К истокам.

Объяснив свои намерения, он вынул из-за пазухи вещь, доверенную ему настоятелем. То была маленькая деревянная бирка. С одной стороны ее украшали три вырезанных знака школы Лазоревых Облаков, с другой еще один, который означал имя Чжу. Похоже, то был пропуск настоятеля в школу Лазоревых Облаков, чтобы адепты могли узнать в нем своего.