Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 273 – Мэн Сиши

— Ты почему еще не на кухне?! Твой учитель с голоду помирает, а он все сидит! А ну живо туда! Одна нога здесь, другая там!

— Но вы же говорили, что после полудня не едим!

— Пока живем мы тихо и уединенно, и все течет своим чередом, достаточно и двух приемов пищи! – обрубил его жалобы тот. – Но сегодня меня знатно рассердили тем, что впутали в серьезные неприятности! Гнев меня совершенно истощил! Может, сам ты и не голоден, но о своем учителе подумать-то надобно!

— А мне доводилось слышать, что гнев переполняет, а не истощает, – недоверчиво пробурчал обиженный послушник.

Настоятель тут же замахнулся, всем своим видом показывая, что уж эту дерзость не спустит, и мальчик посчитал за благо поскорее исчезнуть. Только и слышно было из кухни:

— Да иду я, иду! Сейчас все будет!

— Вот бесстыдник! – проворчал ему вслед настоятель и, протянув руку, погладил по голове второго послушника. – Только и знает, что целыми днями безобразничать. Зато ты, Ши У, никогда меня не расстраиваешь. Прямо-таки образец послушания!

Ши У робко улыбнулся и, вскинув голову, обратился к Шэнь Цяо:

— Господин Шэнь, не взыщите за скудный ужин. Припасов у обители мало, можем предложить только что-то скромное. Чего бы вы хотели отведать? Лапши или рису?

Услышав, о чем он, настоятель мигом побледнел:

— Ну что за дурное дитя! Только похвалил тебя, а ты тут же хвост распушил! Ту муку мы хотели оставить на Новый год! – едва договорив, он тут же испуганно захлопнул рот, догадавшись, что сболтнул лишнего, отчего страшно смутился.

Тем временем маленький Ши У, улыбаясь пришлому, сказал:

— Вы же наш гость, господин Шэнь, вот я и предлагаю. Учитель всегда говорит нам, что мы должны быть воспитанными и принимать гостей как полагается. Позвольте, я тоже пойду на кухню, помогу там шисюну, – сказав так, мальчик, не дожидаясь разрешения, тоже вскочил с места и выбежал из комнаты.

— Вот же дурное дитя! – не сдержавшись, вполголоса пожаловался настоятель, а про себя подумал, что таких черных дней, как сегодняшний, у него давненько не бывало. Сначала лепешек с ослятиной не досталось, а теперь еще и последняя мука вся выйдет.

Шэнь Цяо, как будто угадав его безрадостные мысли, запустил пальцы в рукав и достал оттуда еще несколько мелких монет, дабы с улыбкой предложить их настоятелю:

— Мне крайне неловко, что вам приходится из-за меня тратиться.

— Ох, нет-нет, что вы! Я не это имел в виду! – взвился старик.

Как ни посмотри, но бессовестным человеком он не был и брать больше денег у своего гостя не посмел. Отведя руку Шэнь Цяо, он случайно наклонился к нему близко-близко и заглянул прямо в глаза. Заметив, что с ними что-то не так, он пробормотал:

— У вас с глазами что-то…

— Ах да, давняя болезнь, – подхватил Шэнь Цяо. – Днем я, конечно же, вижу получше, а ночью совсем плох.

— Ох, какая жалость! – посетовал настоятель. Расспрашивать дальше о недуге он не стал, тем более его волновало другое. – Так как же вас, господин, угораздило рассердить уездного гуна Пэнчэна?

И Шэнь Цяо поведал ему, как познакомился с Чэнь Гуном, прозябающим в нищете, кратко коснулся их совместного путешествия и наконец дошел до истории, как юноша, дабы спасти свою шкуру, предал его и сдал Му Типо. Дослушав последние подробности, настоятель не выдержал и разразился бранью, после чего воскликнул: