Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 272 – Мэн Сиши

— Возвращайтесь и передайте своему хозяину: я тут проездом, в обители остановился на одну ночь и более задерживаться не стану. Как уйду, не стоит чинить неприятности настоятелю и как-либо наказывать его вместо меня.

Уловив этот намек, слуга вымученно улыбнулся:

— Не шутите так, господин Шэнь! Нам бы и в голову не пришло!

На самом же деле этот своеволец уже задумал отомстить настоятелю храма Белого дракона. Не заговори Шэнь Цяо об этом, и он бы совершил в отношении него какое-нибудь злодеяние, но теперь так поступить уже не смел.

Больше наказов Шэнь Цяо им не давал, и слуги Чэнь Гуна отбыли к своему господину. Убедившись, что злодеи и возмутители спокойствия отъехали достаточно далеко, настоятель храма осторожно приблизился к Шэнь Цяо и принялся сетовать:

— Ох, сколько же шуму вы наделали своим визитом, господин! Переполох вышел знатный! А ведь мы многие годы жили здесь в совершенном уединении, никого не трогали, ни с кем не искали ссоры, а тут вы свалились точно снег на голову, и беда пришла в нашу обитель! И кто же будет за это отвечать?

— Не переживайте, – извиняющимся тоном начал Шэнь Цяо. – Вас это недоразумение не затронет. Завтра же я отправлюсь к хозяину этих людей и переговорю с ним. Уверяю, они вас больше не потревожат.

— Хорошо бы! – недовольно буркнул настоятель. В слова гостя он ничуть не поверил.

Тогда Шэнь Цяо вынул из рукава несколько мелких монет и отдал ему:

— Вот, примите за доставленное беспокойство. Средств при себе у меня немного, но прошу принять эти монеты в знак моей доброй воли. Скажем, как пожертвование для благовоний. Только не знаю… хватит ли?

Завидев деньги, настоятель чуть подобрел, монеты принял и сжал в кулаке. Покосившись на послушников, которые тоже не сводили с него широко распахнутых глаз, он поправил рукава, кашлянул, скрывая неловкость, после чего выдал:

— Хватит, хватит, но едва-едва. Пойдемте скорее внутрь, а то замерзнете на ночном ветру.

Улыбнувшись его ответу, Шэнь Цяо последовал за настоятелем и двумя послушниками.

Что до двух мальчиков, то поначалу они страшно расстроились, что полакомиться лепешками с ослятиной уже не удастся. Кто бы знал, что вместо ужина их ожидает столь странное и незабываемое зрелище! Но пока их настоятель переживал, как бы оскорбленный ставленник императора не примчался мстить обители, дети мало-помалу оживились и стали расспрашивать своего гостя. Особенно переменился к нему тот послушник, что встретился Шэнь Цяо, когда он вошел во внутренний дворик храма. Тогда тот мальчик и не подумал его привечать, не видя в госте ничего особенного. Но теперь, узнав его силу, малыш не сводил горящего взгляда с Шэнь Цяо. Изнемогая от восхищения, послушник выпалил:

— Господин Шэнь, а господин Шэнь? А вы знаете, от кого приехали эти люди? От самого уездного гуна Пэнчэна! С недавних пор он стал любимцем его величества, и в народе говорят, что ради него даже сам император…

Дорассказать слух он не успел – его прервал крепкий подзатыльник. Настоятель рассерженно прикрикнул:

— Помолчи! Городишь всякую чушь! Мал еще, чтоб о таком рассуждать!

— Но вы же сами нам это сказывали! – обиженно заныл мальчик, хватаясь за ушибленный затылок.

На его жалобы настоятель лишь раздраженно закатил глаза и следом рявкнул: