Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 190 – Мэн Сиши

— Где старина Вэй? – строго спросил у девицы Шэнь Цяо.

Бай Жун (а это была именно она) надула губки:

— Отчего настоятель Шэнь спрашивает про какого-то старикашку, когда перед ним сидит такая красавица, как я? А вам и дела нет! Да убила я его, убила! Что еще с ним делать?

Шэнь Цяо вдруг заулыбался.

— Вы совершенно правы, мой вопрос был неуместен. Разве станет такая смышленая барышня убивать возчика и тем самым искать ссоры с Янь Уши?

Бай Жун расплылась в ответной улыбке.

— Уж если я тебя похитила, как думаешь, что сталось с возчиком? Или боишься, что утаю правду? Ну ладно, ладно, так и быть, поведаю, что с ним, с меня не убудет. Ты рассудил верно: к чему мне убивать какого-то старикашку? Подкралась, оглушила да бросила на конюшне – вот и вся недолга! Так и лежит там, при усадьбе Су. А уж дальше как повезет! Если его кони затопчут, мне-то какое дело? К тому же Янь Уши не больно-то о тебе печется: лучше всех знает, что здоровье у тебя неважное, чуть перетрудишься – тут же кровью плюешься, а все равно отправил с тобою только возчика. Неужели нарочно так поступил, предвидя, что случится на пиру?

Шэнь Цяо на это покачал головой и напомнил:

— Наши отношения с Янь Уши вовсе не таковы, как воображают другие. А потому сеять раздор между нами бесполезно. Лучше скажите, барышня Бай, для чего вы привезли меня сюда.

Бай Жун вдруг шагнула к нему и оказалась совсем близко – так, что ее теплое ароматное дыхание коснулось лица Шэнь Цяо. Тот нахмурился, подался назад, но Бай Жун ловко потянулась к нему, пытаясь схватить. Отбиться от нее было нечем – бамбуковая трость переломилась, когда пришлось сражаться с Дуань Вэньяном, и Шэнь Цяо ничего не оставалось, кроме как дать отпор голыми руками. В один миг он обменялся с девицей не одним десятком ударов.

Бай Жун атаковала стремительно и до того быстро складывала пальцы в непрерывно меняющиеся бутоны цветков, что их очертания нельзя было уловить глазом, и казалось, что кисти ее замерли и лишь трепещут кончики пальцев. Один вздох – а бутон уже успел подняться, распуститься в пышный цветок и увянуть. Весь непрерывный цикл жизни и смерти, расцвета и упадка воплощался в руках девушки за какую-то долю мгновения. Таково было сильнейшее умение Бай Жун – «Печать голубого лотоса». Но кто бы мог подумать, что против Шэнь Цяо она будет совершенно бесполезна! Даос с легкостью предсказывал каждое движение соперницы и отвечал на все ее удары не слишком поздно и не слишком рано – за долю мгновения, как они попадут в цель, тем самым опережая ее на полшага.

В своих ожиданиях Бай Жун, несомненно, обманулась: она не видела поединка Шэнь Цяо и Дуань Вэньяна, а потому думала, что ее знакомец ничуть не переменился с тех пор, как они в последний раз виделись в Хуайчжоу, что Шэнь Цяо по-прежнему тяжело болен и слаб. И как же она удивилась, когда он с легкостью пресек все удары «Печати голубого лотоса» – наивысшего искусства из тех, что освоила Бай Жун!

— А я-то не верила слухам, будто бы ты погубил моего шисюна. Оказалось, все – чистая правда! Неужели ты восстановил былые навыки? – восхитилась она, попутно уворачиваясь от очередного удара Шэнь Цяо.

Вдруг Бай Жун исчезла из виду и возникла уже за спиной своей жертвы. Надавив на нужную точку на спине Шэнь Цяо, она обхватила его сзади за пояс и наклонилась к самому уху, дабы прошептать: