Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 172 – Мэн Сиши

Он еще не договорил, а уже воспарил и молниеносно бросился на Дуань Вэньяна. Впрочем, несмотря на горячность юноши, его атака не была бездумной. Объединив цингун и искусство владения мечом, принятое в храме Чистого Ян, он добился невероятной отточенности выпадов. Клинок стал продолжением его руки, послушным мельчайшим движениям воли, отчего теперь каждый взмах Су Цяо был до крайности выверен, красив и непринужден. Многие гости, поглядев, как он сражается, не удержались от восхищенных возгласов.

Меч Су Цяо воссиял ослепительным светом, словно свежевыпавший снег на солнце. Однако ни сияющий меч, ни само боевое искусство юноши ничуть не впечатлили Дуань Вэньяна: тот держался на редкость невозмутимо. И когда сияющий клинок понесся к нему, он не стал отступать, а всего-то выставил против него обманчиво беззащитную ладонь.

Казалось, лезвие вот-вот вопьется в нее, разрубит, обнажив плоть и кости, однако вышло совершенно иначе. Столкнувшись с ладонью Дуань Вэньяна, сияющий меч даже не поранил ее, а вместо этого вдруг померк, словно и не было чудесного света. Вместе с тем пальцы правой руки тюрка сомкнулись на клинке, Дуань Вэньян чуть повернул запястье, и лезвие заметно задрожало, загудело, словно натянутая струна, хотя обманчиво виделось, что противник лишь слегка придерживает его, не вкладывая особой силы.

От клинка дрожь передалась Су Цяо, и тот чуть не выпустил его. Лицо юноши вытянулось от изумления: он отчаянно не желал верить тому, что видят его глаза. И не мог согласиться с тем, что значительно уступает какому-то тюрку! Разумеется, он не был первым учеником в храме Чистого Ян и не шел ни в какое сравнение с Ли Цинъюем, однако в цзянху его признавали сильным бойцом. Никогда прежде Су Цяо не бывал так близок к разгромному поражению! А ведь они только-только вступили в поединок! Неужто тюрок, оттого что обучался у самого Хулугу, так силен и значительно превосходит его, ученика И Бичэня?

Такого унижения Су Цяо стерпеть не мог. Он немедля отвел меч и отскочил назад, дабы, схватившись за колонну и обойдя вокруг нее, напасть на своего противника с другой стороны. Его клинок, наполненный истинной ци, снова воссиял. Су Цяо замахнулся, метя прямо в лицо тюрка, надеясь нанести могучий удар, как вдруг…

Дуань Вэньян звонко рассмеялся и проронил:

— Тесноват зал для доброго поединка! Никакого веселья! – и одним прыжком выскочил наружу.

Су Цяо погнался за ним. В мгновение ока оба оказались во дворе усадьбы Су. Меч Су Цяо, наполненный истинной ци, озарил всю округу, и, когда юноша направил сияющую волну в сторону Дуань Вэньяна, густая морозная ци разошлась полукругом.

Предвкушая невиданное зрелище, следом из усадьбы высыпали многочисленные гости и принялись следить за боем, гадая, чем же он кончится. От каждого выпада и столкновения у них дух захватывало и по коже бежали мурашки. Впрочем, далеко не все решились выйти из залы. К примеру, принцесса Цинду была совершенно не знакома с боевыми искусствами и не желала наблюдать, как льется кровь, а потому предпочла остаться в зале, вместе с госпожой Цинь.

Итак, один вооружен сияющим мечом, из которого бурливой рекой льется морозная ци, захлестывая небо и землю, другой же совершенно безоружен, как говорится, ни цуня железа в руках. Морозная ци преследует его, куда бы он ни переместился, встает на его пути заслоном, грозя вот-вот накрыть с головой и погубить. Дуань Вэньян толком не отбивается от нее, но беспрестанно ускользает, пребывая на волосок от смерти, и никто не знает, сколь долго он продержится. Пока зеваки глазели на это зрелище, люди опытные наблюдали куда более важные знаки и ничуть не обманывались: Дуань Вэньян ничем не рискует, отказываясь сталкиваться с морозной ци, и, хотя каждый его шаг, каждое движение видится опасным, смерть ему явно не грозит, ведь преимущество изначально было на его стороне.