Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 155 – Мэн Сиши

— Я пришел к тебе с двумя вестями, хорошей и дурной. Какую хочешь услышать первой?

— Для кого она хороша? Для меня или для главы Яня? – не преминул узнать Шэнь Цяо.

— Конечно же для тебя! Своими подозрениями ты мне душу ранишь, – возмущаясь, Янь Уши наклонился к Шэнь Цяо близкоблизко. То, что он должен был воскликнуть, прозвучало очень тихо, вкрадчиво и весьма двусмысленно.

И хотя подобные шутки Янь Уши отпускал постоянно, Шэнь Цяо никак не мог к ним привыкнуть. Вот и в этот раз он чуть отклонился, стараясь спастись от теплого дыхания Янь Уши, которое уже касалось его лица. Впрочем, он не слишком преуспел, поскольку вместо лица подставил ухо, и от чужого дыхания оно тут же порозовело, напоминая пурпур, брошенный на белый нефрит. Как говорится, и глаз не оторвать, и потрогать очень уж хочется.

Своеволец Янь Уши так и сделал. Чтобы спастись от его любопытства, Шэнь Цяо вскинул руку, заслоняя ухо, и они тут же обменялись парой десятков мелких ударов, хотя один сидел, а другой склонился к нему. Нетрудно догадаться, кто одержал верх. Покончив с сопротивлением Шэнь Цяо, Янь Уши рывком притянул его к себе, и тот очутился в его объятиях. Однако Демоническому Владыке это не слишком понравилось. В недовольстве он даже прищелкнул языком:

— Слишком тощий, даже обнимать не хочется! – и немедля оттолкнул подопечного.

Его наглость оставила Шэнь Цяо без слов. Он аж задохнулся от возмущения.

— А вот держать тебя за руку приятно, – тем временем продолжал Янь Уши.

В своем мнении он ничуть не лукавил. Длинные и тонкие пальцы Шэнь Цяо отличались известным изяществом. Затяжная болезнь сказалась на его кровотоке, отчего они вечно были прохладными и бледными, словно выточенными из белого нефрита. Завладев ладонью Шэнь Цяо, Янь Уши вертел ею и так и сяк, и со временем она, прежде ледяная, согрелась естественным образом и стала напоминать теплый нефрит.

Самого Янь Уши мало волновало, что чувствует Шэнь Цяо, когда с ним обращаются так вольно. Демонический Владыка и прежде позволял себе вопиющие выходки, и, как к этому отнесутся другие, ему было совершенно безразлично. Главное – чтобы шутка забавляла его самого, а нравится подобное Шэнь Цяо или нет – не его, Янь Уши, забота. Хуже того, покажи Шэнь Цяо свои возмущение и гнев, и этот своеволец распоясался бы еще больше, лишь бы довести праведника до белого каления и посмеяться самому.

Вот и в этот раз, вскинув голову, Янь Уши наткнулся на обескураженное лицо Шэнь Цяо и, не удержавшись, громогласно расхохотался.

— А-Цяо, что с тобой? Ты чем-то недоволен? А я-то пришел поделиться с тобой вестями с горы Сюаньду! Неужели тебе не интересно?

Воспользовавшись тем, что собеседник отвлекся, Шэнь Цяо отдернул руку и спрятал ее в рукав. Янь Уши с сожалением проводил ее взглядом и принялся рассказывать первую весть:

— Очень жаль, что ты предпочел немедленно покинуть Сюаньду и не стал дожидаться совета Нефритовой террасы. Тогда бы и сам стал свидетелем этого небывалого зрелища. Говорят, Ли Цинъюй, ученик И Бичэня из храма Чистого Ян, что на горе Цинчэн, одержал верх над Лянь Шэном, учеником монаха Сюэтина. Далее он одолел конфуцианца Хэ Сыюна, воспитанника академии Великой Реки. Но самое главное – он поверг сразу двух старейшин горы Сюаньду! Под конец против него вышел твой шиди Юй и с трудом одолел юнца, опередив лишь на полшага. Несмотря на поражение, имя Ли Цинъюя прогремело по всей Поднебесной – так он поразил присутствующих своим искусством.