Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 145 – Мэн Сиши

— Империя Чжоу собирается пойти войной на империю Ци. Несомненно, тебе, Янь-лан, это уже известно?

— И что с того?

— Некогда слава о школе Солнца и Луны гремела по всей Поднебесной, а об академиях вроде Великой Реки никто ничего не знал и не слышал. Теперь же все иначе: когда в горах нет тигра, и обезьяна будет императором. Школа Солнца и Луны распалась на три ветви, а остальные и рады воспользоваться случаем. Но если школы Чистой Луны и Обоюдной Радости воссоединятся, разве кто-то сравнится с нами? Что смогут сделать плешивый старый осел Сюэтин и начетник Жуянь Кэхуэй?

Янь Уши промолчал.

Прежде Юань Сюсю пребывала в уверенности, что никто не сумеет противостоять ее «Демонической песни», однако теперь она имела дело с Янь Уши, могучим и дерзким мастером, следующим, как и она, неправедному пути. Как бы блестяще Юань Сюсю ни владела своими чарами, на Янь Уши они не действовали. Пускай в разговоре Юань Сюсю все так же мило улыбалась Демоническому Владыке, но в глубине души кипела от гнева.

— Если Янь-лан уговорит правителя Чжоу не нападать на Ци, я сделаю для него все, что угодно!

— Тогда сдавайся в плен и клянись мне в верности.

— Что?! – не поверила своим ушам Юань Сюсю.

— Сама же сказала, что все сделаешь. Пусть школа Обоюдной Радости перестанет существовать, а ее адепты перейдут под крыло Чистой Луны. Ради такого события я готов уговорить чжоуского императора не воевать с империей Ци.

Улыбка Юань Сюсю тотчас померкла.

— Янь-лан, зачем же так давить? Академии Великой Реки уже давно не терпится стравить Чжоу и Ци, дабы Южная Чэнь собрала все барыши. Если ты убедишь правителя Чжоу не развязывать войну, я, в свою очередь, уговорю правителя Ци уступить Хэнчжоу и Шочжоу на севере. И тогда чжоуский император, несомненно, отметит твои заслуги в собирании земель. Что скажешь на это предложение?

— Севернее от Хэнчжоу и Шочжоу пролегает Великая стена. Как помню, эти земли граничат с тюрками.

Юань Сюсю угодливо рассмеялась.

— Однако они обширны. Если забрать их легче, чем пылинку сдуть, разве откажется чжоуский император от лакомого кусочка?

— К чему ему мелочиться? Так или иначе, государство Ци уже вещь в мешке – только руку протяни. Зачем менять большое на малое? – степенно ответствовал Янь Уши.

Говорил он разумно, подробно отклоняя каждое из предложений Юань Сюсю, и вскоре она поняла, что он даже не думает заключать со школой Обоюдной Радости союз, а просто смеется над нею. Вместе с догадкой померкла и нежная улыбка главы Юань.

— Не ожидала, Янь-лан, что ты окажешься таким гордецом. Помнится, десять лет назад ты получил в бою с Цуй Юваном тяжкую рану и поумерил свой пыл. Неужели решил, что, раз он умер, теперь ты сильнейший мастер во всей Поднебесной?

— Уж не знаю, сильнейший ли я в Поднебесной, – невозмутимо парировал Янь Уши, – но уж посильнее тебя буду. Порой даже диву даюсь: отчего Сан Цзинсин, столь жадный до власти и славы, никак тебя не свергнет? Отчего он довольствуется жалкой ролью любовника?

Юань Сюсю на это зло захихикала:

— Диву даешься? Ну что ж, попробуй и ты меня одолеть! Быть может, все тут же прояснится! Однако, боюсь, ты скорее из тех, кто хорош только языком чесать, а в постели ничего собой не представляешь!

Судя по этим словам, Янь Уши разгневал ее не на шутку. Юань Сюсю еще не договорила, а ее рукава уже взметнулись, и несколько десятков тончайших полупрозрачных игл разом полетели к Янь Уши и Шэнь Цяо. Невидимые и стремительные, они обрушивались на врага мелким дождем, и от них невозможно было укрыться.