Книга Тысячи осеней. Том 1, страница 137 – Мэн Сиши

На миг Бянь Яньмэй окаменел, лицо его исказилось от гнева.

— Ты Хо Сицзин из школы Обоюдной Радости!

Хо Сицзин был печально известен в вольнице-цзянху тем, что в совершенстве освоил искусство смены лиц, и если уж он снял с кого-то кожу, то можно считать, что жертва уже мертва. Безусловно, Цзи Ин был хорошим бойцом и не посрамил школу Чистой Луны, однако Хо Сицзину он явно уступал. Шэнь Цяо и Чэнь Гунь, повстречавшись с этим человеком, тоже могли потерять свои лица, однако вмешалась Бай Жун, и только благодаря ей несчастным удалось сбежать.

Сколько лет Хо Сицзину, доподлинно было неизвестно: одни давали тридцать-сорок, другие – пятьдесят-шестьдесят. Лица он менял часто, порою без всякой надобности, и неизменно выбирал миловидных юношей. Можно сказать, за бытность свою мастером боевых искусств он срезал никак не меньше нескольких десятков, а то и сотню лиц. Неудивительно, что добра ему никто не желал и последователи праведного и неправедного путей относились к нему одинаково дурно.

Хо Сицзин принадлежал к школе Обоюдной Радости, о которой тоже ходила дурная слава, поскольку ее адепты пользовались «Демонической песней, что льется в сердце», а также истощали чужие тела, дабы самим наливаться силами. И все же ни один ученик или старейшина этой неправедной школы не нажил столько врагов, сколько Хо Сицзин – казалось, его ненавидит лютой ненавистью вся Поднебесная.

— Дружище Бянь, что же тебя всего перекосило? – со смехом спросил Хо Сицзин, когда его узнали. – Как помнишь, наши школы имеют общее происхождение, стало быть, мы с тобой почти что родня. Мы же столько лет не виделись! И я пришел к тебе с добрыми намерениями, а вовсе не для того, чтобы сразиться или убить!

Но Бянь Яньмэй и не подумал его привечать. Вместо этого он холодно заметил:

— Много лет Цзи Ин находился подле меня, а ты содрал с него кожу и отнял жизнь. Не будь я Бянь Яньмэем, если не отомщу за него!

Не дожидаясь, когда он нападет, Хо Сицзин поспешил отступить на несколько шагов.

— Дружище Бянь, пойми меня правильно! Когда я положил на него глаз, поймал и начал резать, я еще не знал, что он твой человек! Он сам сказал мне об этом, когда я срезал уже половину. Сам посуди, как мог я остановиться на полпути? Он бы все равно, скорее всего, не выжил, да и прежний облик не сохранил бы, вот я и счел, что лучше довести дело до конца: так хоть польза будет, да и тебе, видя это лицо, не придется по нему тосковать. Что до меня, то явился я по приказу главы, дабы навестить вашего учителя. К нему есть важное дело, нужно его обсудить.

Поминая Сан Цзинсина, старейшину школы Обоюдной Радости, Хо Сицзин рассчитывал несколько устрашить Бянь Яньмэя, ведь за убийство Цзи Ина вины он не чувствовал и раскаиваться не намеревался. Однако Хо Сицзин ошибся: Бянь Яньмэй не собирался вести с ним беседы и в чем-то упрекать. Вместо этого он сложил указательный и средний палец в подобие острия и тотчас рассек рукой воздух, направляя истинную ци в негодяя. Ледяная волна стремительно помчалась к Хо Сицзину, с каждым мгновением набирая плотность и форму, дабы обрушиться тому на голову смертоносным потоком.

От этой атаки Хо Сицзин увернулся едва-едва. Вместе с тем ему пришлось отступить на несколько десятков шагов, дабы хоть как-то развернуться и суметь дать отпор. Но Бянь Яньмэй не позволял ему сколько-нибудь освоиться и подыскать удобное место – он рывком сократил расстояние между ними, притом не прекращая яростно атаковать. Всего мгновение – и тихий чайный домик превратился в поле ожесточенной битвы. Все столы и стулья разлетелись в щепки, хозяева и гости в ужасе разбежались – не осталось никого, кроме двух адептов неправедного пути.