Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 82 – Мэн Сиши

— Недаром цингун школы Сюаньду так прославился! Монах Шэнь, пожалуй, в этом умении вам не найдется равных во всей Поднебесной!

— Вы мне льстите, глава Гуан, – спокойно откликнулся Шэнь Цяо. – Сей ничтожный даос лишь гость в усадьбе господина Хуана и не хотел бы портить ему торжество. Ежели глава Янь желает сразиться, пусть назначит место и время – в урочный час я буду всецело к его услугам.

Гуан Линсань заулыбался:

— Верное замечание! В эту часть усадьбы редко кто захаживает, но некрасиво выйдет, если мы ненароком потревожим хозяев. Уши, монах Шэнь желает вместе с тобой вспомнить былое: не назначишь ли ему время?

От панибратского тона главы Гуаня у Шэнь Цяо задергался глаз.

Янь Уши в ответ усмехнулся:

— Сей почтеннейший не знает никакого монаха Шэня – какое былое нам вспоминать? Или я должен уважить каждого встречного, который заявится ко мне с просьбой о поединке? Его цингун выглядит недурно, однако в остальном ему нечем похвастаться: его искусства меча не хватит, чтобы обменяться со мной и сотней ударов. Противник, чью подноготную видно с первого взгляда, заслуживает ли второго?

Янь Уши ему это уже говорил, только другими словами: «Я не нуждаюсь в „друзьях“. Лишь к тому, кто станет мне достойным противником, я буду относиться как к равному».

Но Шэнь Цяо обнаружил, что с того времени научился смеяться над собой, как бы тяжело ни было, и потому не замедлил с ответом:

— Неужто сей даос настолько уступает вам, что вы не рискуете со мной сражаться? – обратился он к Янь Уши.

Даос нарочно подначивал главу Яня, чтобы вступить с ним в бой, остаться один на один и сказать, что Гуан Линсань враг ему, а не друг.

Увы, Янь Уши и в самом деле не стал задерживать на нем взгляд и повернулся к Гуан Линсаню:

— Мне с самого начала хотелось поскорее уйти отсюда, это ты настоял остаться, чтобы послушать музыку.

Гуан Линсань рассмеялся и не стал спорить:

— Верно, моя вина.

— Тогда слушай себе, – продолжил Янь Уши, – потом отыщешь меня. Ты знаешь, где искать.

— Договорились, – кивнул Гуан Линсань, – тогда ступай. Не провожаю.

Эти двое, меж которыми прежде царила вражда, теперь вели себя как старинные друзья. Стоя рядом с ними, даос чувствовал себя лишним.

Ду Юнь действительно был выдающимся музыкантом: когда пение юэциня разнеслось по всей усадьбе господина Хуана, казалось, даже птицы замерли на ветках, желая послушать его. Оживленный гул в зале разом стих, в воздухе повисли лишь чарующие звуки струн.

Юйвэнь Сун рос в богатой и знатной семье, что называется, ел из треножников под звон колоколов. Будучи сам по себе весьма одаренным ребенком и получив к тому же превосходное воспитание, мальчик понимал музыку гораздо глубже сверстников. Вот и сейчас он всецело отдался во власть мелодии и опомнился, лишь когда песня подошла к концу и рядом уселся Шэнь Цяо.

— Вы вернулись? – Тут Юйвэнь Сун заметил, что даос не в духе, и у него вырвалось: – Что с вами? Что-то случилось?

Шэнь Цяо едва заметно нахмурился:

— Повстречал старого знакомца, но он не признал меня.

— Вы сразились с ним?

— Нет.

— Он ваш друг? – спросил Юйвэнь Сун.

Шэнь Цяо улыбнулся:

— Не то чтобы друг, больше смахивает на врага. Человек он сумасбродный и своевольный, во всем поступает, как ему заблагорассудится: и добро, и зло он творит, повинуясь мимолетной прихоти. Однажды он спас меня, а потом отдал в руки злодею.