Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 44 – Мэн Сиши

Янь Шоу возненавидел его за то лютой ненавистью и решил показать, чего стоит. Вот только даос был уже не тот, что прежде. Скорбь гор и рек не позволял Янь Шоу даже близко подобраться к своему хозяину. Старейшина Обоюдной Радости несколько раз порывался перейти в наступление и не решался, страшась сияющего заслона из ци. Волей-неволей ему снова и снова приходилось обращать нападение в защиту, дабы спастись от неотступно накатывающих волн чужой ци. Некогда самоуверенный Будда-Кровавые-Руки очутился в безвыходном положении. Брови на его суровом лице нахмурились, лоб покрылся испариной.

Загнанный в угол, Янь Шоу в конце концов допустил ошибку и пропустил чужую атаку. Сияющий меч Шэнь Цяо устремился прямиком ему в межбровье.

Разумеется, Баоюнь не мог и дальше оставаться безучастным – как бы он оправдался перед школой за то, что допустил гибель старейшины Яня?

— Что застыли? Помогайте! – рявкнул он Сяо Сэ с Бай Жун и атаковал Шэнь Цяо.

Сяо Сэ с Бай Жун не мешкая вступили в бой, взяв даоса в кольцо. Удары посыпались на Шэнь Цяо со всех сторон.

Когда сражаются настоящие мастера, исход борьбы непредсказуем. Не успели адепты Обоюдной Радости вместе атаковать даоса, как заслышали пронзительный вопль своего старейшины. За пеленой, сотканной сияющей ци Скорби гор и рек, вспыхнул багровый отсвет, сияние меча померкло, и что-то окровавленное упало на крышу и скатилось вниз: то была отрубленная по локоть рука Янь Шоу.

Старейшина Янь пятился, зажимая жизненную точку на плече в попытке остановить кровотечение. Лицо его исказилось от дикой боли, он чуть не свалился с крыши следом за отсеченной рукой. С такой раной не могло быть и мысли о том, чтобы продолжать поединок.

Тем временем на Шэнь Цяо наседал Баоюнь: обменявшись с ним несколькими ударами, он с раздражением обнаружил, что драка с Янь Шоу вовсе не вымотала дерзкого даоса – ци, наполнявшая его меч, словно была неисчерпаема. Тщательно все взвесив, Баоюнь пришел к мысли, что, если он в конце концов и одержит победу, достанется она ему нелегко, он и сам тяжело пострадает. Лютой ненависти к Шэнь Цяо Баоюнь не питал, особой выгоды смерть даоса ему не сулила, так что он задействовал лишь чуть больше половины своей мощи, только чтобы задержать Шэнь Цяо и не дать ему добить Янь Шоу.

Тут Баоюня окликнул Сяо Сэ:

— Старейшина Баоюнь, старейшине Яню совсем худо!

Янь Шоу на глазах истекал кровью. Зажатые жизненные точки и попытки изменить ток ци не спасали от внешних ран и внутренних повреждений. Но хуже всего было то, что он остался калекой – Шэнь Цяо лишил его правой руки, благодаря которой он и получил свое прозвание. Теперь, даже если Янь Шоу выживет, сил у него изрядно поубавится, а для мастера боевых искусств подобный исход ничем не лучше смерти. В глубине души он ненавидел и Шэнь Цяо, и Баоюня с младшими адептами за то, что те не поспешили ему помочь, а просто стояли и смотрели. От гнева и бессилия Янь Шоу лишился чувств. Баоюнь же, заслышав слова Сяо Сэ, решил воспользоваться ими как предлогом для выхода из сражения.

— Шэнь Цяо, – воскликнул он напоследок, – сегодня ты покалечил одного из старейшин школы Обоюдной Радости. Однажды ты поплатишься за это!

— Не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, – спокойно заметил Шэнь Цяо. – Лучше уж сразу расплатиться по всем счетам!