Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 251 – Мэн Сиши

Поначалу Тань Юаньчунь решил, что слова ему больше не скажет, но время шло, а Шэнь Цяо все так же молчал. Тань Юаньчунь забеспокоился:

— Так что ты хочешь мне поведать? Как говорится, что высунешься, что съежишься – а все равно ножа не избежишь, лучше уж поскорее со всем покончить!

— Я не знаю, что говорить, – произнес Шэнь Цяо.

— Победитель становится ваном, проигравший – разбойником, ни к чему это напускное сочувствие!

Отповедь Тань Юаньчуня ничуть не задела Шэнь Цяо. Он спокойно продолжил:

— Дашисюн, мы много лет обучались бок о бок. С того самого дня, как я переступил порог школы, именно ты заботился обо мне, когда учитель отсутствовал. С тобой я провел гораздо больше времени, чем с Юй Аем или Юань Ином. Я думал, что хорошо тебя знаю, хотя оказалось, это не так. Но и ты наверняка хорошо знаешь меня и прекрасно понимаешь, напускное это сочувствие или нет. Так зачем ты пытаешься разозлить меня?

Тань Юаньчунь легко выдержал взгляд его темных, но вместе с тем ясных, будто пронизывающих насквозь глаз. Понемногу дашисюн расслабился: ушло показное безразличие и дерзость, торчащие во все стороны иглы улеглись. Теперь лицо его своим спокойствием напоминало застоявшийся пруд. Он опустил веки:

— Что ты со мной сделаешь? Убьешь, дабы расквитаться за смерть Юй Ая?

— Уходя, Дуань Вэньян сказал, будто бы это ты подтолкнул шиди отравить меня.

— Верно.

Шэнь Цяо не ожидал столь прямолинейного признания, руки его слегка задрожали, что не укрылось от Тань Юаньчуня – губы его насмешливо скривились:

— Неужто в тебе до сих пор теплилась какая-то вера в своего дашисюна? Слышал, за стенами школы тебе несладко пришлось. Не могу даже представить, какие тяготы выпали на долю слепца, утратившего все навыки боевых искусств. Но ты не просто все пережил – ты даже сумел вернуть себе былое мастерство, чего я никак не ожидал. Поздравляю, А-Цяо! Однажды учитель сказал, что освоение боевых искусств всегда происходит размеренно и постепенно, есть лишь одно исключение: ежели воин разрушит прежнее основание и создаст новое, то и дух его, и мастерство стремительно вознесутся к новым вершинам. Впрочем, надобно помнить: сие отнюдь не в порядке вещей. Думаю, сам ты уже давно понял смысл тех слов учителя, и он может упокоиться с улыбкой на устах.

— Но почему?.. – спросил Шэнь Цяо.

Тань Юаньчунь понял, что он спрашивает все о том же:

— Просто так. Я был весьма раздосадован, когда учитель поставил тебя во главе школы, Юй Ай лишь удачно подвернулся под руку. Мне не пришлось трудиться самому, понадобилось только, что называется, подтолкнуть лодку по течению, так почему бы и нет? Видишь ли, Юй Ай даже не понял, что я нарочно подпитываю в нем недовольство тобой. И сегодня, если б не твое нежданное появление, я бы по праву занял место чжанцзяо.

— Ты ведь хорошо меня знаешь! – воскликнул Шэнь Цяо, не в силах более скрывать гнев и боль. – Мы с тобой столько лет провели вместе! Когда учитель объявил, что я стану следующим чжанцзяо, я переживал, что ты обидишься, и спросил тебя прямо, но ты и словом не обмолвился, что не согласен с его решением. Да и потом, когда я уже сделался чжанцзяо, если ты так хотел возглавить школу, то почему не сказал мне? Ради мира и согласия среди соучеников, ради нашей дружбы я бы непременно что-нибудь придумал – зачем же вот так?!