Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 221 – Мэн Сиши

Однако вслух он с той же улыбкой сказал:

— Вовсе нет. С тех пор как ты спустился с горы, ты с каждым днем растешь над собой. Я вижу, что теперь ты гораздо разумнее, чем прежде.

Шэнь Цяо все это время старательно сдерживался, но наконец его терпение лопнуло:

— Глава Янь поправляется прямо на глазах. Оказывается, ему всего-то и нужно, что болтать без умолку.

— Ну нет, – усмехнулся Янь Уши. – Без сильнодействующего снадобья монаха Шэня выздоровление мое застопорится. Я слышал, Ян Цзянь выделил тебе деньги?

— Верно. На строительство обители Сюаньду.

— Выходит, ты и вправду собираешься осесть в Чанъане?

— Пока трудно сказать. Я хочу сперва навестить гору Сюаньду: если удастся все разрешить и школа пожелает открыться миру, то, по крайней мере, в Чанъане у нее будет опора. В Ян Цзяне я вижу человека выдающихся дарований и высоких устремлений – он не станет слушать только одну сторону. Государь весьма благосклонен к даосам, кто знает, быть может, при нем даосское учение вновь воспрянет.

— Он поступает так лишь из стремления завоевать народную любовь, – напомнил ему Янь Уши.

— Я понимаю, – улыбнулся Шэнь Цяо. – Но в этом нет ничего плохого. Пусть я и сам даос, я не посмею утверждать, будто все последователи сего учения сплошь праведники и среди них нет подлецов. Пусть соперничают сто школ – сие пойдет лишь на благо Поднебесной, ведь тогда правитель не станет в ущерб простым людям транжирить народные богатства ради возвышения единственного учения. Ян Цзянь хоть и убежденный последователь буддизма, но к конфуцианцам и даосам он относится справедливо. По моему разумению, именно так и надлежит вести себя государю. И самое важное: если школа Сюаньду пожелает вновь обратиться к мирским делам, сейчас для того наилучшее время.

Янь Уши вскинул брови:

— Ты ведь во всем превозносил Ци Фэнгэ? Отчего же сейчас готов пойти ему наперекор?

— Времена изменились, – ответил Шэнь Цяо. – При жизни учителя все обстояло иначе. Будь он сейчас с нами, он бы одобрил мое решение.

— А-а, – протянул Янь Уши, – ну раз ты так говоришь, то сему почтеннейшему все ясно.

— Что вам ясно?

— Когда тебе чего-то хочется, ты говоришь, что Ци Фэнгэ это бы одобрил, а когда не хочется – заявляешь, что повинуешься его предсмертной воле. Как ни крути, он ведь все равно уже умер, а значит, с возражениями не вылезет.

Янь Уши нарочно так сказал, желая позлить Шэнь Цяо, однако даос не смутился и не рассердился – ненадолго задумавшись, он вместо этого слегка улыбнулся:

— И правда.

Глаза его ярко засияли – их свет, казалось, озарил всю комнату, и даже Янь Уши, завороженный улыбкой собеседника, невольно задержал на нем взгляд.

— Учитель был очень проницательным и понимающим, он наверняка разделял бы мои соображения, – сказал Шэнь Цяо.

Янь Уши приподнял брови, но промолчал: постоянные восхваления Ци Фэнгэ ему успели набить оскомину, однако Демоническому Владыке нравилось считать себя сдержанным и великодушным, а потому он не стал препираться из-за покойного. К тому же подобные рассуждения Шэнь Цяо как нельзя лучше показывали, что, несмотря на всю свою добродетельность, даос был не из тех, кто слепо следует правилам и кого догмы сковывают по рукам и ногам. Потому-то из пяти учеников Ци Фэнгэ именно Шэнь Цяо и выбрал в преемники.