Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 211 – Мэн Сиши

Янь Уши, по-прежнему в одежде прислуги, сорвал с себя маску из человеческой кожи, обнажая настоящее лицо. Вид у него был потешный, но держался глава Янь столь грозно, что, даже выгляди он как последний оборванец, никто не посмел бы над ним смеяться.

— Плешивый старый осел жив, – ответил он Бянь Яньмэю.

Тот опешил.

— Он занимает слишком высокое положение, жаль будет, если помрет просто так, – усмехнулся Янь Уши. – Уж лучше пусть послужит к нашей выгоде. Хоть он и буддист, но всем сердцем привязан к мирской суете. Ежели он соизволит проявить рассудительность, то почему бы не пощадить его никчемную жизнь?

Бянь Яньмэй не знал, что именно задумал учитель, но привык, что глава Янь не бросает слова на ветер и ничего не делает без причины, а потому почтительно согласился с замечанием наставника.

— Пулюжу Ина спасли? – спросил Янь Уши.

— Да, – отчитался Бянь Яньмэй. – Ваш ученик доставил Плюжу Ина обратно в усадьбу гогуна Суй. Чэнь Гун мертв, Мужун Цинь тяжело ранен. Я отдал его под стражу, дабы впоследствии допросить.

Янь Уши довольно хмыкнул и тут же тихо кашлянул, прикрыв рот рукой. Наставник Сюэтин был могучим противником: хоть глава Янь и сумел одержать над ним верх, целым и невредимым из боя не вышел. Бянь Яньмэй собрался было сходить за лекарством, как вдруг заметил алую жидкость, сочащуюся сквозь пальцы учителя.

Неужели полученные им раны столь серьезны?! Ошарашенный Бянь Яньмэй тут же засуетился:

— Учитель, как вы? У нас где-то были пилюли Очищения Сердца^[64]…

Янь Уши только отмахнулся и уселся на его место.

Шэнь Цяо подозревал, что глава Янь опять прикидывается, и все же не выдержал:

— Сколь тяжелы ваши повреждения, глава Янь? Сему ничтожному даосу взглянуть?

Не успел он договорить, а Янь Уши уже с готовностью положил руку прямо на доску:

— Будьте так любезны, монах Шэнь.

Длинные белые пальцы Янь Уши напоминали превосходный нефрит, отполированный сотнями прикосновений. Лишь едва заметные мозоли в «пасти тигра» – промежутке между большим и указательным пальцами – указывали на то, что хозяин ладони много лет посвятил искусству меча.

«Слишком уж быстро ты руку протянул, словно так и ждал моего вопроса!» – подумал про себя Шэнь Цяо, а сам мягко прижал три пальца к запястью Янь Уши.

— Внутреннее дыхание немного сбилось, однако ничего опасного: если несколько дней уделить восстановлению, то все пройдет, – сказал он, не преминув мысленно отметить, что из-за столь пустячных повреждений кровь горлом не идет, а значит, глава Янь и впрямь притворялся.

Янь Уши крепко пожал руку Шэнь Цяо, но не успел даос убрать ее, как глава Янь его опередил, словно устыдившись, что дал волю чувствам:

— Благодарю вас, монах Шэнь, – улыбнулся Янь Уши. – Прежде сей почтеннейший не раз досаждал вам, однако вы – удивительное дело! – сумели позабыть прежние обиды и в миг опасности объединиться со мной. Такое благородство тронет даже каменное сердце.

Услышь Шэнь Цяо те же слова из других уст, он бы, пожалуй, ответил учтиво. Но любезности Янь Уши он давно научился пропускать мимо ушей, к тому же ему становилось не по себе от одного вида главы Яня в одежде прислуги – разве что волосы дыбом не встали.

Тесный наряд не только смущал окружающих, но и самому главе Яню причинял неудобства. Распорядившись согреть воду и приготовить сменную одежду, Бянь Яньмэй вернулся и пригласил учителя помыться и переодеться.