Книга Тысячи Осеней. Том 2, страница 164 – Мэн Сиши

Заметив, что глава Юань вот-вот нападет, Шэнь Цяо спокойно заговорил:

— Как посвятивший себя совершенствованию даос, я стараюсь не убивать без нужды, но сие отнюдь не означает, что я не могу убить вовсе. Однажды главе Юань довелось собственными глазами узреть, как адепт ее школы Хо Сицзин пал от моей руки. Ежели вы вознамерились помешать мне, глава Юань, то подумайте хорошенько: какую цену вы готовы за то заплатить?

— Не гневайтесь так, Шэнь-лан, – засмеялась Юань Сюсю. – Я не хочу враждовать с вами, а задержать вас здесь захотела лишь из предосторожности, дабы вы ненароком не помешали в одном важном деле. А теперь, даже если вы вернетесь на гору, то, боюсь, ничего уже не измените. И раз уж мы с вами считай что сдружились, позвольте по доброте душевной дать вам совет. Вы не из храма Чистого Ян, а ежели хотите сейчас добиться славы и почестей, то И Бичэнь все равно вас опередит. Шэнь-лан, зачем вам соваться в эти мутные воды?

Она говорила намеками, ласково и нежно, но разве станет прославленная глава Юань откровенничать с кем-то лишь потому, что человек этот ей пришелся по нраву? Шэнь Цяо отнюдь не был доверчивым дурачком, он просто всегда стремился делать людям добро и не хотел причинять никому неприятностей. Пропустив увещевания Юань Сюсю мимо ушей, он устремился в гору.

Глава Юань попыталась было снова остановить его, но Шэнь Цяо перешел на цингун горы Сюаньду, изо всех сил поспешая к храму Чистого Ян. Юань Сюсю не успела и шагу сделать вдогонку, а Шэнь Цяо обернулся зеленоватой тенью – и только его и видели.

Обычный человек карабкался бы на гору добрую половину дня, но мастеру боевых искусств хватило бы и половины большого часа. Шэнь Цяо же, благодаря превосходному цингуну, оказался на вершине за время сгорания палочки благовоний. Учеников, охранявших ворота храма Чистого Ян, смела школа Обоюдной Радости, и потому на всем пути Шэнь Цяо никто не останавливал.

Но Юань Сюсю неспроста сказала: «Даже если вы вернетесь на гору, то, боюсь, ничего уже не измените». Эти слова могли означать только одно: произошло что-то по-настоящему страшное. И чем дальше, тем сильнее терзала его тревога. Добравшись до вершины, он увидел площадку перед главным залом храма, а на площадке у всех на глазах И Бичэнь бился с каким-то незнакомцем. Вот он нанес удар – но его противник остался недвижим как скала, а сам настоятель отступил на три шага.

Шэнь Цяо глянул на зрителей: те замерли, потрясенные.

Он перевел взгляд на противника И Бичэня. Высокая переносица, глубоко посаженные глаза. Несмотря на красивые черты лица и скользившую в каждом движении удаль, видно было, что незнакомец, облаченный в иноземное платье, уже в летах. Он застыл, лицо его хранило бесстрастное выражение – он явно был скуп на слова. Воцарилась тишина: никто и пикнуть не смел. Само его присутствие, казалось, давило на окружающих: столь беспощадная, свирепая сила исходила от него. Многие из зрителей еще не сообразили, кто сей могучий иноземец, те же, у кого зародились смутные подозрения, не верили своим глазам…

Сердце Шэнь Цяо сжалось. Не нужно было гадать, что за таинственный незнакомец точно призрак средь бела дня явился на Пробу меча.

Сильнейший среди всех тюркских мастеров, Хулугу!

Но как?.. Значит, он не умер?