Книга Несравненный. Том 1, страница 249 – Мэн Сиши

Засверкали клинки, но, обменявшись парой-другой ударов, противники внезапно отпрянули друг от друга. На бесстрастном лице Янь Сюэсина мелькнула тень удивления:

— Кто вы?

Сяо Люй спрыгнул с верхушки дерева: рукава его развевались, ветер играл длинными черными прядями, кончики которых были белее снега, словно иней случайно пристал к его волосам. Да и меч он держал отнюдь не в правой руке, как большинство бойцов, а в левой, но не потому, что родился левшой, а потому что…

Конечно, поняв, кто такой Сяо Люй, Цуй Буцюй вспомнил и о слухах, что ходили о нем среди простого народа. Вестник еще раз внимательно поглядел на случайного товарища. Обычно руки его надежно прятали рукава, но благодаря легкому весеннему ветерку тайна приоткрылась: правая кисть Сяо Люя была совсем сухой – она и на руку-то не походила, а больше напоминала ветку.

Вот только ветки растут на деревьях, а не на людях. Сяо Люй мог бы считаться красавцем, к тому же в образованности и изяществе ничуть не уступал надменному и самовлюбленному Фэн Сяо. Однако увечная рука оказалась той самой ложкой дегтя в бочке меда, изъяном в драгоценном камне. Его белая кожа, казалось, сияла в свете луны, тонкая рука, сжимавшая меч, двигалась легко и грациозно, но чем прекраснее был он сам, тем уродливее и страшнее выглядела его иссохшая конечность.

В Южной Чэнь при отборе на чиновничью должность тоже проводились экзамены, но там прежде всего смотрели на происхождение кандидата, оценивали его поведение и облик, и лишь в последнюю очередь учитывали способности. Сяо Люй же родился в семье, служившей прошлой династии, и к тому же – калекой. Каким бы выдающимся дарованием он ни был, ему едва ли удалось бы подняться до должностей повыше. Да и нынешний император Южной Чэнь, казалось, ничуть не стремился привлекать к себе выдающихся людей разных сословий. Именно поэтому многие, говоря о Сяо Люе, к восхищениям и славословиям неизменно добавляли: «Какая жалость».

Какая жалость, что Небеса завистливы к людям незаурядным, и белоснежную яшму испортила черная крапинка!

Цуй Буцюй, догадавшийся обо всем еще в подземелье, ничуть не удивился увиденному, а вот Янь Сюэсин впервые столкнулся с Сяо Люем и потому был потрясен до глубины души. Тот же, давно привыкший к подобным взглядам, спокойно заговорил:

— Дуань Циху и мой враг тоже. Дорогой друг, вы достаточно терзали его, позвольте и мне стребовать с него плату по счетам.

— Одолеете меня – тогда и поговорим! – насмешливо фыркнул Янь Сюэсин.

С этими словами юноша бросился на противника: он двигался так стремительно, что, казалось, одним прыжком преодолевал тысячу ли, а меч сверкал ярче звезд на небосводе. Только что этим же мечом он пытал Дуань Циху, и на лезвии еще алела свежая кровь. Смертоносная ци окутала клинок, каждое движение его дышало жаждой убийства – от столь жуткого зрелища так и шел мороз по коже.

Но Сяо Люй не отступил ни на шаг, а напротив, устремился вперед. Легкий взмах левой руки – и сияющий меч как будто распался на тысячи острых лезвий, сияющая ци полностью окутала силуэт мечника, и наблюдавший за поединком Цуй Буцюй из-за ослепительного света, исходящего от клинков, не мог даже разглядеть, кто из бойцов одерживает верх, а кто терпит поражение. Наконец он отвернулся и направился к Дуань Циху. Безрукий и безногий, тот лежал совершенно неподвижно, и лишь слабое движение груди говорило о том, что он все еще жив.