Книга Несравненный. Том 1, страница 114 – Мэн Сиши

Метель к тому времени еще не успела стихнуть, ветер завывал так, что двое человек не смогли бы докричаться друг до друга, даже стоя лицом к лицу. И хотя все они прекрасно владели боевыми искусствами, крылатых Небожителей среди них все еще не было, а потому чем дольше они метались по окрестностям, тем сильнее переживали. Цяо Сянь даже начала было опасаться, что Фэн Сяо воспользовался Цуй Буцюем как живым щитом, и с Вестником случилось что-то непоправимое.

Кругом раскинулись безбрежные пустоши и бескрайние пустыни, простиравшиеся до самого горизонта, – казалось, обратной дороги уже никогда не найти. Они продолжали поиски до самого рассвета, пока ветер наконец не стих, снег не перестал валить хлопьями, а за обледеневшей скалой Цяо Сянь не обнаружила следы двух человек.

Фэн Сяо сидел, опершись спиной о камень, и чувствовал себя более-менее сносно: немного утомился, но в целом оставался бодр. Завидев Пэй Цзинчжэ вместе с Чжансунь Бодхи и Цяо Сянь, он лениво скользнул по ним взглядом, словно заранее ожидал появления последних.

— Ну наконец-то вы здесь, – проговорил он. – Задержись вы еще немного, и ваш монах Цуй дожидался бы вас хладным трупом.

Девушка взглянула на Цуй Буцюя, о чем тут же пожалела: увидев, что сталось с ее начальником, она едва не потеряла самообладание – в такое она пришла бешенство!

Лоб, щеки и даже шею Цуй Буцюя покрывали иероглифы. Выведенные твердой и уверенной рукой, все черты выглядели так, словно над ними потрудился прославленный каллиграф, однако главным было вовсе не это. Главным было содержание.

Надпись гласила: «Я, Цуй Буцюй, в вечном долгу перед Фэн Сяо за спасение моей жизни. Ныне и впредь при виде второго господина обязуюсь во всеуслышание величать его отцом, а ежели отступлюсь от своих слов, пусть поразят меня громы и молнии, пусть вместо воды я буду пить одни лишь помои и пусть ноги мои переломятся, стоит мне выйти за порог».

Цяо Сянь не успела стереть иероглифы с лица Цуй Буцюя, и Пэй Цзинчжэ, так не вовремя подоспевший, громко зачитал их вслух. Губы Чжансунь Бодхи задрожали, глаз задергался. Он нагнулся к Цуй Буцюю и хотел было помочь Цяо Сянь вытереть рукавом лоб Вестника, но надписи остались на месте.

— Не тратьте время зря, – холодно предупредил Фэн Сяо. – Оказалось, камни, коих здесь тьма, можно использовать вместо туши, если растолочь их и добавить немного воды. Эту надпись просто так не сотрешь. Я несколько раз проверял, и только лишь убедившись, что чернила долговечны, начертал иероглифы на его лице. Разве слова признательности останутся столь ценны, если от них будет так просто избавиться?

Цуй Буцюй возвел очи горе. Цяо Сянь, не проронив ни слова, выхватила меч и замахнулась, Пэй Цзинчжэ немедля преградил ей путь и принял удар. Двое «орлов» тоже выступили вперед, защищая Фэн Сяо. Казалось, вот-вот вспыхнет ожесточенная схватка.

— Отнесите меня назад, – произнес Цуй Буцюй. – Чжансунь, дай мне свою шляпу.

Чжансунь Бодхи молча повиновался и взвалил Вестника себе на спину. Фэн Сяо лишь помахал рукой на прощание:

— Отдохните как следует, монах Цуй! Я проведаю вас спустя пару дней. И не забывайте: я спас вам жизнь!

— Вовек не забуду, – натянуто улыбнулся Цуй Буцюй.

Разногласия, накопившиеся между ними за эти дни, стереть из памяти было невозможно.