Книга Несравненный. Том 1, страница 110 – Мэн Сиши

Фэн Сяо же в ответ поднял брови.

— Ты глубоко заблуждаешься, говоря так. Разве можно мой рот назвать собачьей пастью? Это яшмовые уста, изрекающие одни лишь золотые слова, исполненные мудрости. Иные и рады бы меня послушать, да не судьба, а тебе несказанно посчастливилось: я тебе даже помочь пытаюсь. Не иначе как эту возможность ты зарабатывал благими делами на протяжении трех жизней, оттого ею надобно дорожить.

Цуй Буцюй промолчал. Он признавал, что Фэн Сяо мог бы произвести впечатление на кого угодно, но лишь при одном условии: если б не раскрывал рта.

Впрочем, похоже было, что второй господин не оставит его в покое, пока не расскажет историю до конца. Цуй Буцюй вздохнул и через силу открыл глаза. Перед ним расстилалась безбрежная тьма. Беспредельная сонливость накатывала волной, и ему приходилось изо всех сил бороться с усталостью, дабы оставаться в сознании.

— …Он хотел, чтобы ты испытал его возлюбленную, дабы узнать, устоит ли она перед столь непревзойденной красой? – предположил монах.

Фэн Сяо усмехнулся:

— Я же не просто так тебя выделил из всех: ты наверняка уже догадался и о том, чем все закончилось.

— Такая внешность, как у тебя, редкую барышню оставит равнодушной. А та девушка была всего лишь простой смертной: как она могла устоять против такого соблазна? Наивный юнец хотел испытать возлюбленную, но, увы, сам вырыл себе яму – небось, еще и помолвку разорвал.

— Хочешь сказать, мой облик тронет кого угодно? – поинтересовался Фэн Сяо.

Прежде Цуй Буцюй уже давно бы оттолкнул наглеца или сам увернулся, но сейчас у него не было совершенно никаких сил: он не мог не то что руку поднять, а даже отвернуться, потому ему только и оставалось, что терпеть соседство второго господина и касающееся лица чужое дыхание.

— Облик может тронуть, но мимолетное восхищение не означает долговечной привязанности, – тихо ответил даос. – Второй Фэн, пусть твоя красота и способна покорить любую девицу, но далеко не каждая позволит тебе играть своим сердцем.

— Я всего лишь исполнял чужую просьбу, – невинно откликнулся Фэн Сяо. – Юноша сам меня попросил, так чем я виноват? Человеческому сердцу не устоять перед соблазном, а если кто-то кажется стойким, это значит лишь одно – соблазн недостаточно велик. Возлюбленные и супруги, родители и дети – все одно. Он не понимал такой простой истины, мнил себя исключением и не сумел вынести последствий собственной просьбы – разве не смешно?

— А что стало с девушкой? – спросил Цуй Буцюй.

— Угадай.

— Если мужчина вдруг отрекается от собственных слов и разрывает помолвку, всякой женщине с таким примириться невыносимо трудно. Ей остается одно из двух: либо уехать в дальние края, либо покончить с собой. Третьего в наше время не дано.

— Верно, – одобрил ход его мысли Фэн Сяо. – Девушка выбрала второй исход: бросилась в колодец. Юноша погоревал, а спустя два года женился и зажил с новой супругой в любви и согласии. О таких еще говорят, что они не могут прожить друг без друга, точно птицы с одной парой крыльев на двоих. Ну разве не занятная история?

Цуй Буцюй промолчал.

— Вот уж не ожидал, что монах Цуй столь проницателен и многоопытен, а все равно верит, будто на свете бывает меж людьми глубокая привязанность, – удивился Фэн Сяо.

— Меня это совершенно не волнует, – холодно откликнулся монах. – Я хочу знать только одно – когда ты наконец заткнешься и дашь мне как следует поспать?