Книга Несравненный. Том 1, страница 109 – Мэн Сиши

Близкого друга сыскать нелегко, а достойного противника – и того сложнее. Потому Фэн Сяо и не желал смерти Цуй Буцюю. К тому же он понимал: этот человек с его-то способностями создавать другим неприятности наверняка не успокоится и после смерти и оставит бесчисленное количество ловушек, так и поджидающих, пока обидчик в них попадется.

Так что Фэн Сяо знал: ни в коем случае нельзя позволить монаху умереть.

— Эй, скажи что-нибудь! – Он с силой ущипнул Цуй Буцюя за щеку, но тот даже не открыл глаз.

— Не спи! Если уснешь – уже не проснешься, – добавил Фэн Сяо, вновь стискивая запястье даоса, дабы влить в него часть своей ци.

Возможно, тоненький ручеек чужой силы возымел свое действие, потому как вскоре Цуй Буцюй пошевелился и нахмурился еще сильнее.

Но Фэн Сяо обрадовало уже то, что тот вообще откликнулся.

— Цюйцюй, как думаешь, я хорош собой? – вдруг спросил он.

Губы монаха дрогнули, но с них не сорвалось ни звука.

— Знаю, я несравненный красавец! Во всем мире не найдется другого такого, как я, так что можешь не рассыпаться в похвалах: славословия мне уже давно наскучили, – продолжал Фэн Сяо. – А ты, похоже, ничуть не отличаешься от обывателей. Хочешь, поведаю тебе одну историю дней моей юности?

Цуй Буцюй так и не открыл глаза, но едва слышно вздохнул, что вполне можно было истолковать как согласие.

— Как-то раз по молодости я путешествовал в юго-западных землях Поднебесной, и там мне довелось услышать рассказ о юноше и девушке. Он происходил из знатного рода книжников и чиновников, а она была драгоценной яшмой из бедной семьи. Случилось так, что юноша влюбился в нее с первого взгляда и преисполнился решимости жениться, невзирая ни на какие преграды. Поначалу девушка не поверила в искренность его чувств и думала, что лучше выйдет замуж за ровню и проживет спокойную, ничем не примечательную жизнь. Однако мало-помалу пылкость юноши растрогала ее, она оценила, как много он для нее делает – а он даже уговорил старейшин своей семьи дать согласие на этот брак, устранив тем самым последние препятствия, – и постепенно в душе ее разгорелись чувства, – рассказывал Фэн Сяо с большим воодушевлением. – По воле случая мне довелось познакомиться с этим юношей. Увидев, какой я несравненный красавец, как я хорош собой, как изящны мои манеры, он тут же взмолился, чтобы я ему помог. Догадываешься, чего он попросил?

Цуй Буцюй выглядел совсем измученным, брови его по-прежнему хмурились, но он наконец открыл глаза.

— Смотрю, тебе любопытно! – рассмеялся Фэн Сяо. – Ну, по-твоему, чего он от меня хотел? Если угадаешь, позволю тебе задержаться подле меня еще на несколько дней, дам драгоценную возможность вволю насладиться моим обществом.

Настоятель, хоть и был без сил, опешил от такой бесцеремонности. Да что там! От подобных речей и мертвец бы ожил, а Цуй Буцюй все-таки еще не умер.

— Ты не мог бы…

— Хм-м?

Голос его звучал совсем слабо, и, хотя они сидели рядом друг с другом, Фэн Сяо все равно пришлось наклониться еще ниже, чтобы расслышать его слова.

— …заткнуть свою собачью пасть! – безжизненно выговорил наконец Цуй Буцюй.

Он явно еще не полностью очнулся: на самом деле ему хотелось просто уснуть, не забивая себе голову тем, что его никак не касалось, но кое-кто все бубнил и бубнил у него прямо над ухом – точь-в-точь надоедливая муха, с жужжанием кружащая рядом, которую ни отогнать, ни прихлопнуть. Цуй Буцюю так и хотелось открутить этой «мухе» голову и закинуть ее куда подальше, дабы в восемнадцати последующих жизнях та была немой.