Книга Мизанабим, страница 85 – Дарья Райнер

Она спит без сновидений.

Впервые за несколько ночей Умбру не терзают кошмары. Только глубокая чернота, не то исцеляющая, не то наоборот – зовущая на ту сторону…

Сколько часов прошло, она не знает. Встаёт в поту и больше не дрожит. Умывается водой из таза. Затем повторяется вчерашний «ритуал». Доктор выводит её наружу, под пасмурное небо, она отвечает на точные вопросы: силён ли зуд, есть ли головная боль, тошнота, тремор… Последнее слово ему снова приходится объяснять, но Луас не теряет надежды. Снова называет её умной.

Умбра смеётся.

Кажется, по-настоящему. Вслух. Как раньше.

Доктор пугается.

— Простите. – Она сидит у стены заброшенного дома и смотрит на тучи. Отдыхает, прежде чем сделать ещё несколько шагов до кухни и попробовать поесть.

Её короткий смех и впрямь звучал чужеродно, как если бы песню на похоронах затянули не плакальщицы, а балаганные шуты. Но, несмотря на это, ей стало хорошо.

— Ты выглядишь лучше, – отмечает Враг довольно. Делает какие-то пометки на листе бумаги, сложенном на коленях.

Она опускает ресницы, представляя, как по очереди обнимет всех братьев. И напоследок – Ската. Дольше всех, но не так, чтобы Горчак отвесил едкую шутку, а Карп подхватил её и пустил дальше – со всеми цветистыми подробностями, хоть и без зависти. Со светлой горечью.

«Вашу руку, мона».

А ведь как хорошо начинался тот сон!.. Если собраться с силами, она, наверное, и станцевать может, чем точно повергнет Луаса в ужас.

Не стоит рисковать.

Подставляя лицо осеннему ветру, Умбра слушает рассказ о том, как добрый доктор спас умирающую в переулке Хребта. Бедняжка была без сознания и бредила, говоря о каких-то башмачках. Очевидно, заражённая.

— Почему вы не прошли мимо?

— Я давал клятву.

— Врачебную? А как же тысячи тех, кто умирает в изоляторе?

— Зачем эта провокация, Умбра? Ты ведь понимаешь всё сама.

Он снова сидит на противоположном конце лавки. Линзы очков сверкают бликами. Почти как у Сома. Умбра ловит себя на мысли, что уже сроднилась с маской. Ей неинтересно, какое у доктора лицо. Будто его и нет вовсе. Как говорит Карп, «таким из мамки вышел».

— Мне хочется понять. У нас с вами разные ответы. И причины помогать. Я могу верить в судьбу, а вы… человек науки, сами говорили. То, что вы взяли и принесли меня сюда, это поступок…

— Иррациональный?

Она хмурится.

— Я бы сказала по-другому.

— Пожалуй, так и есть… Но представь монету на дороге.

— Ничью?

— Именно. Ты поднимаешь её. Каковы твои мысли?

— Что кто-то обронил.

— Допустим. Идёшь дальше и видишь ещё одну монету. Старинную, золотую.

— Это какая-то игра?

— Если хочешь, – отзывается Луас. – Если тебе так больше нравится. Я не всегда бываю занудным.

— Ну хорошо. Я подумаю, что меня водят за нос.

— Но тебе станет интересно, откуда они взялись? Вдруг рядом находится клад.

— Или банда нутряков.

— Ищешь подвох, это хорошо. Но нет, никто не скрывается поблизости.

— Тогда пойду по дороге дальше – вдруг увижу третью.

Луас довольно покачивает головой.

— И россыпь монет приведёт тебя к ларцу с сокровищами.

— Настоящими?!

— Более чем. Жемчуг, алмазы – всё, что захочешь и сможешь представить. Тебе станет интересно, кто владел ими раньше и почему бросил клад?

— Конечно, станет, ведь…

— Никто в здравом уме расстанется с ним, верно? – Маска доктора сползает с носа, и он поправляет её быстрым жестом. – Мотивы людей нам часто неясны. Они идут вразрез с нашими представлениями. Чужая душа – чужой мир. Так всегда было. И будет.