Книга За солнцем, страница 64 – А. Кластер

От этих объяснений накатывала тоска, и в море она словно звучала громче, громче с каждым ударом волны. Не лучше ли было остаться в городе, помочь Килчу завершить дело? Чем дальше Морской Клинок уходил от границы родной земли, тем тоскливее становилось, тем тише звучал в груди отблик подземного солнца. Качающийся, дышащий простор моря вокруг был не свобода, но пустота. В будущем, решил Анкарат, ни за что не стану сражаться на море, это не для меня.

Впрочем, кое-что Анкарата не разочаровало.

Чиновник поселился в каюте, расположенной ближе к носу, а с ним или где-то рядом – шестеро из Отряда Старшего Дома. На знакомых Стражников они были совсем не похожи – доспехи горели множеством перехлестнувшихся печатей, оружие звучало тихими, но безжалостными перекатами. Когда они собирались вместе, над кораблём словно бродила гроза. Но доспехи, оружие, сила – всё это Анкарата не волновало. Главное – эти люди были свободны! Держались ровно и гордо, смотрели открыто, не выбирали слов – совсем как он сам! Близость ли к Вершине дала им эту свободу или такими они родились? Не важно. Анкарат станет одним из них.

На третий день путешествия, устав от того, как недостаток движения на корабле сливается с постоянным движением моря, Анкарат устроил себе тренировку – попытался заставить ребят присоединиться, но быстро понял: толку не будет. Их мутило, вдали от города они погрузились в тоску и слабость. Но сам Анкарат тренировался даже в лечебном покое, по сравнению с этим корабль был не хуже двора в гарнизоне. Клинок ловил выбеленный морем свет, резал солёный ветер, мерное покачивание палубы делало интереснее поиск равновесия. Анкарат швырял себя вперёд, повторял самые сложные связки. Пытался отвлечься от пустоты вокруг, от пустоты вместо солнца, но море не отступало, сжимало корабль, разворачивалось во все стороны, смазывало удары – пока навстречу не вышел человек Отряда. Улыбнулся открыто и резко, атаковал – стремительно, жаляще. Анкарат едва отбил этот выпад и ещё, ещё – впервые с тех пор, как горела земля отверженных, он отступал, впервые его не жалели, нет, не должен отступать, дыханье рвалось, искрил металл, палуба слишком узкая, вот-вот…

Анкарат вскочил на край борта, толкнулся – и оказался за спиной человека Отряда, почти ткнул его мечом под лопатку, но тот развернулся, отбросил удар – и расхохотался:

— Совсем неплохо!

Анкарат хотел биться дальше, он впервые забыл, как далеко город, забыл о молчании солнца, только сражение могло прогнать память об этом! Но человек из Отряда уже спрятал меч, улыбнулся:

— Это, стало быть, ты.

И что это значит? Ты – тот, кто устроил пожар в квартале отверженных? Ты – тот, кого судили на Скале Правосудия? Или что?

— Я Анкарат, – буркнул в ответ.

Человек улыбнулся шире:

— Это я знаю.

А потом спросил про огонь. Давно его чувствуешь? Умеешь позвать? Умеешь направить?

Да, да, да!

Сердце заколотилось больно и ярко. Несмотря на пожар, до сих пор никто из чужих про огонь старался не говорить. Даже Курд больше не спрашивал. А этот человек видел, прямо как Гриз!

Спросил:

— Можешь сейчас показать?

Но ответить Анкарат не успел – подошли остальные люди Отряда. Серьёзный воин с выпуклым шрамом от брови к подбородку сказал: не стоит звать огонь в море; парень с острым подозрительным взглядом и голосом едким, как желчь, подхватил: огонь и море – плохая примета в пути, и вообще пора ужинать, хватит развлекаться. Остальные смотрели с любопытством – пристальным, но благодушным.