Книга За солнцем, страница 48 – А. Кластер

Но земля – Анкарат слышал! – земля жила, вторила каждому шагу, ближе сияло подземное солнце. Значит, это только начало и всё будет хорошо.

Встретить друзей они не успели – прежний дом стоял совсем близко к воротам. Почему-то он казался сейчас незнакомым. Впрочем, оно и понятно: больше там не было ни Анкарата, ни мамы, только предатель Килч.

«Нельзя так сильно на него злиться, – напомнил себе Анкарат, – нам нужна его помощь».

Дверь отворилась легко, словно узнала.

В холле было темно и пусто. Цветные занавеси потемнели от пыли и уличной сажи. Ни медных чаш, ни плеска огня. Лишь колдовские нити полосовали воздух, как прежде, – но больше не сияли и не звенели. Потемнели, казались теперь отяжелевшими от горькой смолы.

— Может, тут больше и не живёт никто? – спросил Анкарат у дома, чтобы услышать, узнать собственный голос. Дом не откликнулся. Гриз тоже молчал. Это его молчание, неподвижность тянулись за спиной холодом, зна́ком опасности.

— Да чего ты боишься? – Анкарат обернулся. – Здесь даже не пещеры.

Гриз, казалось, и не дышал. Серые тени сделали лицо бескровным, зрачки расширились. Как жить, если боишься любой темноты? Анкарат растёр ладони, осторожно позвал огонь – он помнил прежние запреты, но дом же пустой, и это всё-таки его дом, да и запреты, чьи это были запреты? Килча? Что его слова вообще значат теперь?

Пламя взрезало шрам, заметалось в горсти.

И тогда Анкарат увидел, куда смотрит Гриз.

На пороге мастерской Килча стояла Атши. В незнакомых плотных одеждах, волосы скручены в узел – но это была она.

— Ну что, огонёк, – вышла на свет, сверкнули на запястьях и шее нити с костяными знаками, – понравился Верхний город?

Ветер ворошил по столу сухую листву. Брошенный сад задыхался от пыли и зноя. Атши поставила высокий кувшин, пару жестяных стаканов. Плеснула воды – тёплой, с горьковатым привкусом шельфа.

Гриз молчал, прятал глаза и руки, к воде не притронулся.

Потому спросил Анкарат:

— Ты как здесь оказалась? Где Килч?

— Скоро придёт. Атши ему помогает. Искала, искала ваш след… и оказалась здесь. Нашлось много общего. Те, кого Атши и Килч учили, ни во что их не ставят.

Рассмеялась – хрипловато, скрипуче, – но вовсе не так безумно, как раньше. Словно в каньонах её лихорадило, а теперь жар отступил, пусть и оставил след.

— Это неправда, – пробормотал Гриз, но Атши как будто его не услышала. И немудрено – Гриз опустил голову, чёрные пряди скрывали лицо, даже по движению губ не разобрать, что бурчит. Потянулся к воде, добавил отчётливей, громче:

— Как ты ушла оттуда? Говорила ведь, нет другого пути, судьбу не изменить?..

Атши склонила голову к плечу, пробежалась пальцами по бусинам-элементам – среди прежних и костяных теперь мерцали металлические амулеты Килча. И ответила:

— Невнимательно слушал. Атши всё объяснила. Больше здесь нет пути, нет судьбы. Изменилась. Нет, – зачастила, – обманываешь. Ты всё знаешь. Ты…

Гриз втянул воздух сквозь зубы, словно хотел перебить, но Атши не договорила.

— Неужели вы здесь? Почему вернулись?

И сам Килч, и его голос совсем выцвели – словно он так и остался на Скале Правосудия, между выбеленной землёй и ослепительным небом.

Может, мы все там остались? Думал, в Верхнем городе есть свобода, но Гриз прав: никто из нас не свободен.