Книга За солнцем, страница 238 – А. Кластер

А после горизонт прорвала фигура Храма Соли. Теперь Анкарат видел: прежде Храм был свёрнут узлом, а теперь распрямился. Тонконогое, печальное существо с короной ветвистых рогов, со шкурой, изрезанной жреческими знаками. Его голос упал на Печать тишиной. А на месте дворца горело изумрудное зарево.

Оставалось что-то ещё.

— Гриз, – только теперь Анкарат вновь почувствовал собственный голос, – сделай для меня кое-что.

Гриз, потрясённый и зачарованный, стёр со щеки угольный след. В чёрных глазах блестели слёзы.

— Не представлял, что возможна такая магия, что… ч-что ты хочешь?

— Моя связь с гарнизоном. Расплети её. Не хочу, чтобы кто-то шёл за мной не по своей воле. Те, кто хочет уйти, – уходите. Бегите.

Но, кроме Шида, никто его не покинул.

На пути из города несколько отрядов чужого Правителя пытались преградить путь, отомстить – но стычки были недолгими и почти бескровными. Внешняя стена ещё ярилась, гремела прежней силой – но машины Медного города разбили её снаружи. Пока рушился камень, Анкарат наблюдал: глубоко в темноте земли тают старые границы – как говорила Атши. Силы сердец сливались новой, единой силой.

Новым временем.

Осталось только найти древний народ – прежде, чем Правитель решит остановить. Понять всё до конца. Добраться до сути земли. Кочевник указал путь, и без промедлений они направились к Хребту Земли.

А когда вошли в его чёрную тень, земля затряслась, заклокотала.

«Далеко от города ты не уйдёшь». – Эти слова чужого Правителя Анкарат вспомнил слишком поздно. Хребет Земли рушился навстречу чёрной лавиной, необъятной, стремительной. Анкарат стиснул поводья Чатри, Амия, сидевшая позади, обняла его крепче.

Он ударил пятками и рванулся навстречу лавине.

У Изумрудной Печати было много союзников и много власти даже за пределами собственных стен.

Самоцветы с погасшей волей, металлы без голоса, ковкие, послушные любым рукам, способные превратиться и в оружие, и в украшение, и в колдовской амулет, которому можно придать свойства даже враждующих элементов, и во что-то совсем простое – элементы машин, посуду, – ценились везде. И, конечно, главной ценностью были печатки-монеты – они ходили по всем городам, порой превышая количество местных денег. Город Старшего Дома, растущий возле каньонов, гордый живой, яростной силой своих жил, машин, воинов, до сих пор держался с Печатью с отстранённой прохладцей. Но ближайшие города привязывали к ней древние, прочные торговые связи. И Сад-на-Взморье, поставлявший живительные настои и зёрна силы, овощи и вино. И Прибой, когда-то враждовавший с Печатью, но уже давно закупавший обработанные металлы для верфи.

И, конечно, Хребет Земли.

Именно в его недрах добывали неогранённые, дикие самоцветы, искали жилы живой руды.

Именно заклинания Печати сделали эти недра пригодными для человека – как клетка знаков усмирила когда-то землю квартала, так и колдовство Печати удерживало Хребет, своды его поселений, ограждения плоских уступов, облепленные чёрными домами. Здесь жили угрюмые, дикие люди. Те, кто покинул Путь из страсти прогрызть дорогу к его сердцу, из чистой жадности к силе земли, желания взнуздать эту силу как непокорную лошадь. Такое желание не может сбыться легко, жизнь здесь была тяжёлой, скалы рычали, ярились, Хребет встряхивал чёрной шкурой, обрушивался обвалами. Старшая кровь Хребта перемешалась с кровью обычных людей, здесь давно не осталось правителей, градоначальников – только несколько горных племён, враждующих, но зависимых от Печати.