Книга За солнцем, страница 199 – А. Кластер

Анкарат хотел огрызнуться в ответ, но память нахлынула, затопила. Убежище, первые обещания, дурная работа, чёрные соты квартала, магические преграды, что так легко таяли под рукой, и Цирд, и Ариш, и последняя встреча, когда рядом с Кшетани ещё была…

— Где Ским? – то ли хрип, то ли рык.

Кшетани вскинул ладони, перстень тускло блеснул:

— Подожди-подожди. Кажется, ты здесь для переговоров? Пойдём.

Мрак отступил. Кшетани привёл Анкарата в круглую открытую залу, снова светлую, облитую луной. Море брезжило сквозь ряд колонн, море дышало так свободно, так полно, чудилось: эти колонны – его белые рёбра. И где-то здесь, совсем близко – сердце. Сердце земли, которое Анкарат всё ещё не понял, но всё сильнее хотел спасти.

Даже если это ловушка.

Кшетани смотрел на него, прищурившись, помертвевший в холодном свете, непривычно сосредоточенный. Ветер взвывал, волны бились о сваи утёса, колонны мелко дрожали. Но Анкарату казалось: пространство между ним и Кшетани раскалено. Лазурь, жемчуг, оттенки луны и волн между ними менялись. Пульсировали красным.

Лихорадочной краснотой святилища Сада-на-Взморье.

Красным пятном крови Ариша.

Конечно, это ловушка. Как иначе.

— И? Что теперь? – Анкарат оскалился: – Давай быстрей, у меня мало времени.

И правда, что Кшетани собрался делать? Сразиться?

— Ты всегда был ужасно нетерпелив. – Кшетани в ответ улыбнулся, но взгляд оставался змеиным, недвижным.

— Раз всё равно ждём, говори, где Ским? Она в этом Храме?

— Трогательно. Для чего тебе Ским? – Кшетани склонил голову к плечу, забавляясь. С каждым словом он отступал, а голос его поднимался, рос, пронизывал залу, и невидимое пятно крови тоже росло, билось, билось. – Тебя так полюбила дочка правителя Сада-на-Взморье, разумнее было бы забыть о других девчонках, до конца жизни целовать ей ноги, если сумеешь вернуться. Или нет? Принцесса узнала правду? Что ты никакой не наследник, что власть передадут чистому ребёнку, рождённому на Вершине, а ты – просто ублюдок, кусок породы, чтобы разжечь огонь ярче, заставить машину мчаться быстрей? Узнала – и разлюбила?

Как он смеет! Откуда знает про Амию, про Акшарида!..

Анкарат зарычал, рванулся – и захлебнулся солью. Знаки Храма вскипели на коже холодом, заплели железной сетью. Жглась, грызла ладонь клятва – мучительно, безнадёжно. Воздух сочился по капле, рывками – оставаясь на месте, Анкарат словно погружался под воду.

Потянулся к Дарэшу – но там, где звучал его голос, распахнулась пропасть.

Лишь пустота и лихорадочный алый пульс.

По грохоту пульса зазвучали шаги.

Почти неслышные, лёгкие отпечатки – тихий плеск, песня моря.

Пустота наплывала туманными клочьями, безвоздушность давила, жгла лёгкие, скребла соляными когтями. Но всё-таки издалека брезжил свет Храма, клетка рёбер-колонн, и море за ними, и серебро луны на волнах.

И эти шаги.

Совсем рядом, на расстоянии глубокого вдоха, остановилась женщина в светлом платье – складки падали вниз водопадом. Смуглая, в смоляных волосах – жемчуг, руки оплетены серебряной нитью, перевитой с нитью волшебной, звенящей по воздуху. А вот глаза её были чужие. Обведённые чёрным и прозрачные, как вода. Зрачки – словно маленькие луны. Как будто слепая, но нет – смотрела пронзительно, ясно.

— Вот ты какой. – Голос струился легко и мягко, и с голосом этим вернулся воздух, глубина отступила.