Книга За солнцем, страница 176 – А. Кластер

Кровь кипела, рукоять меча жгла ладонь, но огонь не откликался. Чужой всадник сражался отчаянно и подло, метался и отступал, легко отбрасывал удары, словно угадывал заранее. Анкарат знал эту манеру боя, так дрались контрабандисты: ловко, стремительно, но никто из них не был так хитёр, не чуял следующее движение так точно.

Его город, сказал Дарэш, он слышит, как движется твоя кровь.

Мир качался, оплывал и темнел по краям.

Анкарат стиснул зубы, позвал огонь снова, обрушился градом новых ударов – смазанных, расшатанных, будто пьяных.

Солнце звучало в чёрной земле, земле обозлённой и непокорной. Искра его побежала вверх, вверх, ближе, ближе, сквозь застывшую степь, сквозь узкие улицы, кипящие боем, по площади, ближе, ближе, вспыхнула в сердце, и кровь, загустевшая медью, вспыхнула, разгорелась, огонь полыхнул в ладони, расцвёл на клинке, взметнулся, усиленный знаком-узлом…

— Стой! – Всадник рванулся в сторону, вскинул руку. Анкарат не стал слушать, хлестнул огненной плетью – снова мимо. – Да остановись ты! Этот город вы не возьмёте!

Живая нить его доспеха сияла белым, возле ладони – ослепительная.

И такая же белая нить оплетала дрожащие стены дворца.

Анкарат остановился, пламя плясало на клинке, рвалось вверх, сжигало кровь и дыхание.

— Понял? – Угол рта чужака дёрнулся, лицо, белки глаз, волосы, зубы – всё казалось перекалённым, выгоревшим. – Я всё здесь разнесу, уничтожу город. Всё лучше, чем…

Анкарат не успел ни о чём подумать.

Со стрекотом, рассыпая искры, воздух пробила молния – и сшибла перчатку врага, оторвала руку до локтя. Он согнулся и взвыл, конь поднялся на дыбы, сбросил всадника. Новый шквал белых искр ужалил, добил – и смазанный мир остыл, сделался чётче. Анкарат увидел: не молния, нет. Это цепь. Ритаим застыл напротив – лицо совершенно бескровное, глаза остекленели. За спиной – толпа местных в их дурацких доспехах.

— Не очень-то честно, – сказал Анкарат, – бить в спину.

И рассмеялся – хрипло, надорванно. Ритаим посмотрел на него как на безумца – такой чудной, такой ошарашенный, что остановиться было никак невозможно. Наконец Ритаим улыбнулся тоже. С узких улиц на площадь съезжались воины Отряда и гарнизонов, усталые, измождённые, и только увидев своих людей, Анкарат смог прогнать рваный смех и вдохнуть ровно, без боли.

Они победили.

Снова.

Распутать заклинание и отворить двери дворца оказалось непросто. Это потребовало чуть ли не больше времени, чем взятие города: нити искрили, незнакомое заклинание оказалось смазанным, сбитым в белый клубок. Гриз злился, даже ругался шипящим шёпотом, потом обрывал себя, встряхивал обожжёнными пальцами и возвращался к работе. Анкарат накрыл узел белой жилы ладонью и слушал город. Его ярость, металлический лязг, угрозы – всё уходило на глубину, уступало жару и свету силы Анкарата, но вместе с яростью таяла и ясность сознания. Хмельная радость зёрен Сада отступила, мир снова туманился, темнел по краям. Огромный знак города на железных дверях дворца расплывался, шум площади за спиной колыхался волнами – то ближе, то дальше, не разобрать, сражение или праздник. Да и нельзя было отвлекаться. Рядом стоял Аметран, отслеживал каждый жест. Молчал, но Анкарат и без слов понимал: представляет, как Гриз ошибётся, выпустит нить или Анкарат вложит больше силы, чем нужно, и оборвавшееся колдовство вновь оживёт, сметёт и дворец, и город.