Книга На порубежье, страница 90 – Андрей Булычев

— А то как же. Особо и стараться не пришлось, всё сам выложил. Ну так, для порядка покочевряжился, конечно, но потом уж петухом пел. В общем, около сотни кораблей всего у данов в походе, и три десятка в передовом отряде шло. Думали, может, наскоком сумеют Нарву взять, втихую, поэтому и гнались за нами, чтобы мы вас не предупредили.

— Сотня кораблей! — воскликнул Захар. — Это, значит, тысячи три-четыре воинов на них уж точно будет. А часть флота у данов — вместительные коги. Может, и все пять тысяч сюда высадят, не считая работных. Непросто будет от них отбиться…

— И раз, и раз, и раз! — командовал с надвратной башни сотник Избо́р. — Федо́с, заводи свой край! Эй, ещё немного вверх дайте, не видишь, что ли, рама цепляется!

Дюжина стоявших внизу воинов поднатужилась и потянула снасть. Канат, перекинутый через блок, вытянулся словно струна, и казалось, что он даже потрескивал от натуги. Но ничего, грузовой механизм нагрузку выдержал, и вскоре тяжёлый крепостной камнемёт встал на своё место.

— Крепи теперь, дядя, своего осла! — хлопнул по спине командира расчёта долговязый молодой воин. — Полдня мы с ним промаялись сегодня.

— Да не ври ты, балабол, после обеда только взялись поднимать, — отмахнулся тот. — И не осёл тогда уж, а онагр, а вернее — становой крепостной дальнемёт. Онагр — это ежели дальнемёт у нас движимый, который по земле или по снегу катить можно.

— Да мне-то, дядька, что осёл, что онагр, а что дальнемёт — всё едино! — Долговязый шутник хохотнул. — Хоть ты хряком его назови.

— Федос, хватит лясы точить! — крикнул, выходя в боевой ход с башни, сотник. — Не мешай орудийщикам. Иди вон к десятку своему, видишь, ребята мастеровым цепи к подьёмному мосту помогают крепить. Займись лучше делом!

— Иду, иду я, Избор Викулыч, — откликнулся тот. — Я ведь чтобы помочь тут, а то медленные все какие-то.

— Иди уже, охламон, — проворчал командир расчёта. — Без тебя тут справимся.

Тюкали топоры, глухо бухали, загоняя в грунт сваи, тяжеленные бабы, звенел металл устанавливаемой крепостной оснастки. Перекрикивались между собой работный люд и помогавшие ему воины.

— Ну что, обещал тебе к грязнику детинец поставить? — спросил поднимающегося на смотровую башню Избора старший стройки. — Вишь, как мои поработали, тепереча в самое ненастье в тепле сидеть будете.

— Так и мои не лодырничали, Павел Степанович, — откликнулся сотник. — Как и сговаривались, без продыха с артелями трудились. Вона сколько умелых среди них, даже и по кузнечному делу люди нашлись. А ты говоришь, только мечами могут махать.

— Молодцы, молодцы, — похвалил крепостной зодчий. — Худого не скажу. Ну что, ещё пара дней, по мелочам поправим, навес на воротной башне сладим, и в Ладогу.

— Степа-анович, может, на седмицу задержишься, а-а? — просительно протянул Избор. — Ну хоть две угловые, что на пристань смотрят, доделайте? Ежели мы туда скорпионы выставим, то все подступы издали простреливать сможем.

— Вот же ты неугомонный, — крякнул старший стройки. — На кой тебе эти башни сейчас? Всё одно скоро водный путь встанет. В кого стрелы метать собрался? Мы-то ряд свой закончили, остатнее по весне уж доделаем, нам ещё и торговые амбары с гостиным двором строить.

— Ну Степанович, ну ведь не много прошу? — напирал сотник. — Ну, где два дня, там ведь, может, и семь? А я тебе воев поболее выделю, оставлю только одних дозорных на службе, и довольно. Все остальные в подмогу пойдут. Павел Степанович, ну соглашайся, весной меньше работы будет.