Книга На порубежье, страница 68 – Андрей Булычев

— Обет у него, что сын поправится, — пояснил стоящий рядом Тимофей. — Поклялся потом до блеска выскоблить.

— Да знаю я, — кивнул Варун. — Эй, Молчан! — крикнул он подъезжавшему во главе десятка всаднику. — Василий только безбородых с собой на Локстенскую крепость взял, а кто с воло́сьями, того тут оставил?!

— Здрав будь, Фотич! — Всадник, привстав на стременах, приветственно помахал рукой. — Доверил мне вас встречать, а то, говорит, Варуну скучно по реке плыть, хоть пошуткует. Сюда правьте, тут пристань целая, всё остальное спалили. Здравия желаю! — Увидев спрыгивающего на брёвна бригадира, всадник спешился и подбежал к береговым мосткам. — Господин бригадир, десятник третьей конной сотни Молчан! Приказано тысяцким охранять раненых и ждать ваш караван!

— Много раненых? — спросил тот, сходя на берег с пристани.

— Семеро, — доложился десятник. — При штурме погибло двое. Все при попытке осаждённых прорваться из горящей крепости.

— Сдаваться, значит, не захотели? — уточнил командир бригады.

— Трижды предлагали, Андрей Иванович, — ответил Молчан. — И показали наглядно, что будет, когда пригородные избы стрелами подпалили. Без толку всё, упрямые. Ну и дали мы им. Когда стены и дома внутри запылали, они в ворота всем скопом ринулись, а тут уж их из пяти сотен луков и самострелов, а потом мечами сечь. Ну и они, конечно, огрызались.

— Понял. У вас тут переночуем, без отдыха шли, — произнёс командир бригады. — Завтра затемно отчаливаем. Сходим на берег! — крикнул он, обернувшись.

Одна за другой ладьи подходили к брёвнам причала. Плоты подтаскивали к берегу, к нему же приставали челны.

— Всё застыло, занемело, — разминал суставы Серафим. — Ладно в бой не идти, а то как деревянный.

— Так, конечно, места вообще на ладье нет, как сиги в бочке набились, — проворчал Чурило. — Ладья с такой просадкой шла, что воду прямо с палубы черпать можно было.

— А тем, кто на плоту, каково? — произнёс озабоченно Седьмак. — Ладно хоть волнения нет, волной не захлёстывало, а и то вона мокрые.

— Да-а, свезло, большую часть пути с гожей погодой шли, — заметил Вага. — А вот же немного осталось — и тут хмуриться начало, — он кивнул на серое небо. — Как бы не ливануло.

— Не каркай! — оборвал его Серафим. — Может, развеет. Так, чего стоим? — Он окинул взглядом свой десяток. — Звяга, Седьмак, Чурило, вам становище устраивать. Всем остальным, за дровами. Вон Репехские уже у опушки, скоро котёл на огонь поставят.

— Сутки хода остались, — сказал, глядя озабоченно на небо, Варун. — Дождь это ещё ладно, лишь бы буря не началась. При буре нам не пройти по реке, придётся ногами грязь месить.

— Дождь ему «ладно», а ты как сырые стены на крепости зажжёшь? — буркнул Тимофей. — Хорошо промочит, и никакая смесь не поможет. Что скажешь, Илья?

— От стрел да, сырые брёвна вряд ли займутся, — ответил командир орудийной дружины. — А вот дальнемётным снарядом, я полагаю, можно. Тут ведь не пакли клок намотанной на острие, а два ведра горючей смеси. Не сразу, конечно, не так, как в сушь, но со временем зажжём, лишь бы нам разместиться поближе. По грязи не больно ты онагры подтащишь, тяжёлые.

— Не переживай, подта-ащим, — успокоил Варун. — Сам, если надо, впрягусь.

В полночь задул сильный ветер, и вскоре начал накрапывать мелкий дождь. Ближе к утру ветер стих, но зато начался ливень. Собравшиеся под ним воины забирались на ладьи и плоты насквозь промокшие.