Книга На порубежье, страница 18 – Андрей Булычев

Через три дня обогнув крепость Феллин и озеро Выртсъярв с севера, отряд пластунов вышел к своим. Изучая захваченный пергамент, Онни хмурился и шевелил губами, пытаясь прочитать, что в нём написано.

— Нет, сложно для меня, — наконец оставил он это занятие. — Не уразумел я немецкую письменную грамотность, так, только лишь отдельные слова разобрал. Но ясно, что послание это важное. Как я понял, оно писано представителем самого папы, легатом Николаусом, а это очень важный человек в восточных делах латинян. И послал он со своим письмом доверенного монаха Мартина. Переправим его вместе с письмом в Юрьев, и пусть там со всем этим воеводы разбираются. А ты, однако, удачлив, Корней Агапыч, — он похлопал взводного командира по плечу. — Вовремя успел выйти от Рижской дороги, да ещё с пленным и ранеными. День, другой — и тебя бы с ребятками точно заперли там. Обложные дожди закончились, и как докладывают наши наблюдатели, немцы у крепости зашевелились. Суета в предместьях второй день стоит, мечутся все, снуют. Вчера строили ливов и латгаллов, что-то толковали им. Одних только эстов сааремцев не трогали. Тех не более пяти десятков от того, что было, осталось, — остальные, кто после похода в живых остался, к себе подались. Видать, там, в стане, в основном одни увечные и раненые, да те, кто за ними приглядывает. Я думаю, что немцы неспроста зашевелились, знают они, что мы с востока встали, а вот сколько нас — не ведают. Прощупать хотят и понять, чего от нас ждать. И вот тут-то нам нужно не оплошать, показать, что у нас не обычный заслон здесь в лесах, а большое осадное войско собирается. Только в этом случае мы выполним наказ Андрея Ивановича — задержать у Феллина как можно больше вражьих сил. Поэтому отдыха дать вам, Агапыч, я не могу, включайтесь в боевую работу. У нас каждый воин сейчас на счету, а твой один троих — пятерых стоит.

— Командир, а может, с этим монахом и того захваченного в болоте рыцаря отправить? — спросил Доброслав. — А то держи тут около него караульного, и так вон людей мало.

— Не-ет, подождём пока с рыцарем, — покачал головой Онни. — Есть у меня по нему задумка. Отобьёмся, расскажу.

— Вот здесь та речка, как уж её местные называют, — Онни наморщил лоб, водя пальцем по плотному листу бумаги. — А-а-а, Тянассильма, — вспомнил он мудрёное название. — Так вот, смотрите простейшую карту — это её русло. Река бежит мимо крепости на восток в сторону озера, в которое потом и впадает. Мимо неё по большей части тянется сухой путь с Феллина на Дерпт, сиречь наш Юрьев. По ней же плывут на челнах, перевозя всякие грузы. Кстати, западные эсты как раз по этой самой реке и сплавлялись до озера, а потом, проплыв по нему, далее заходили в Педью и Омовжу, когда в начале лета на нас в набег шли. Их хорошо пластуны у реки побили. Вот и сейчас, я полагаю, от крепости на нас наступать они точно так же, по известному пути будут. Дорога-то здесь хорошо проторённая, а обойти нас с севера после недавних затяжных дождей не получится. И так там были болота, а уж после ненастья…

— Я бы на трясину сильно не полагался, — перебил его нарвский сотник. — Сам же ты, Онни, рассказывал, сколько вы в болотах отходящие ватаги неприятеля побили. Значит, есть там проходные тропы.