Книга На задворках империи, страница 11 – Андрей Булычев

— Не трогаем! — рявкнул Тимофей. — Блохин, Чанов, проверьте всё там! — И указал на горку подушек клинком.

Умирающий затих, а ханец в белом всё что-то бормотал. Тимофей отпихнул ногой в сторону от него кожаный мешок и огляделся. Просторный и богатый шатёр принадлежал, как видно, самому хану. Да и бунчуки со знамёнами, вбитые древками в землю, явно на это указывали. Тогда кто же этот в чалме?

— Чисто, нет никого! — донеслось от проверявших рухлядь драгун.

— На портянки себе возьму! — крикнул Чанов, сворачивая яркое покрывало. — Вроде и шерсть, а тонкой работы, как раз для зимних портянок. Ноги ни преть, ни мёрзнуть в таких не будут. Вам тоже дам, ребята.

— Может, глянем, что в мешке? — предложил Блохин. — Вдруг там казна?

— Стой, Лёнька, — нахмурившись, произнёс Тимофей. — Не греши с этим. Пусть начальство само смотрит, что там внутри. Тут такое дело, могут и не посмотреть, что у тебя Анна на груди, по всей строгости спросят. Оружие лучше глянь для трофея или вон, как Ванька, красивую тряпку.

— Да я просто, — покраснев, пробормотал Блохин. — Если что, так-то не для себя, а для общества.

— И со всего общества могут спросить, — бросил Тимофей. — Да и на казну это не похоже. Когда отпихивал, почуял, не больно-то уж и тяжёлый мешок, как будто бумагой набитый.

— А ну тогда чего, тогда конечно, — согласился друг и нагнулся, чтобы снять пояс с убитого.

Стрельба и крики за стенками шатра стали тише, послышался конский топот и, сорвав висевший на лоскуте полог, внутрь зашёл Подлуцкий со штабными.

— Господин подполковник, младший унтер-офицер Гончаров! — Тимофей вскинул ладонь к каске. — Шатёр взят с боем вторым эскадроном капитана Огнева. Оставлены на его охране! — И отшагнул в сторону.

Подполковник глянул мельком на докладывавшего унтера, на двух застывших рядом по стойке смирно драгун и уже более пристально обвёл взглядом сам шатёр и сидевшего на коленях ханца.

— Кто таков?! — бросил он резко.

— Не могу знать, ваше высокоблагородие! — рявкнул Тимофей. — В бой с нами не вступал, так и сидел всё время на коврике. В руках вон тот кожаный мешок держал. Убрали его в сторону, чтобы он ничего с содержимым не сотворил.

— Синюхин, Матвеев, проверьте!

Командирский денщик со штабным писарем выскочили из-за его спины и, подняв кожаный мешок, развязали на нём тесьму.

— Вашвысокоблагородие, бумаги! — крикнул, заглянув внутрь, Фадей Иванович. — Полный мешок бумаг. Не по-нашему все писаны.

— Само собой, — ухмыльнулся Подлуцкий. — Похоже, ханская канцелярия. Вон и столик маленький в углу с чернильницей, прямо как у тебя, Фадейка. Рукава, ладони этого гляньте!

Денщик подбежал к всё ещё стоявшему на коленях ханцу и задрал его руки вверх. На отворотах белого халата были видны следы от чернил.

— Я же говорил, канцелярия, — фыркнул подполковник. — Похоже, сотоварищ это твой, Фадей. Небось, тоже из старших писарей. Или как там они у них, у этих татар, называются? Смотри-ка, а это очень удачно получилось, такие бумаги, они ведь гораздо ценней всех захваченных знамён будут. Порадуем командующего. Вот и поглядим, с кем это Хусейн-хан переписку вёл. Младший унтер-офицер! — Он повернул голову к Гончарову. — Этому, который в халате, руки связать и вместе с мешком, со всеми бунчуками и знамёнами доставить к генерал-фельдмаршалу. Никого к пленному не подпускать, и чтобы ни один волос с него по пути не слетел! Всё ясно?!