Книга На задворках империи, страница 10 – Андрей Булычев

— Ждём! Ждём! — осаживая жеребца, бросил майор. — С боков ещё два наших отряда заходит. Одновременно всем нужно ударить.

В сером рассветном сумраке начали проступать вытянутые линии кавалерии. Кони переступали, фыркали, слышался звон упряжного железа и негромкий говор. Вдруг впереди, там, где был ханский лагерь и куда убежали егерские цепи, хлопнул выстрел. За ним ещё один, и вот ударила целая россыпь.

— Трубач, «Наступной марш»! — скомандовал Кетлер, и над долиной, вплетаясь в звуки близкого стрелкового боя, разлетелся понятный каждому кавалеристу сигнал. — Сабли долой! — рявкнул майор. — Дирекция прямо, в две линии, аллюр рысью! Атака!

— Атака! Атака! Атака! — выдували медь полковые и эскадронные трубачи.

Подстегнув Зорьку, нёсся в первой линии и Тимофей.

— Вперёд, старушка! Вперёд! — дал он шенкелей кобыле. — Ура-а! — его голос слился с сотнями других, что грянули атакующий клич. В сером сумраке, впереди, проступила линия человеческих фигур. Егеря отскакивали в стороны, сбегались в кучки, чтобы не быть растоптанными конями. Зорька чуть было не сбила грудью одного стрелка, отвернула от второго, и вот он уже, муравейник неприятельского лагеря. — Ух-х! — с резким выдохом Тимофей рубанул бежавшего прочь человека в халате. — На! — Клинок просёк спину второму. На него вывернул оседлавший коня неприятельский всадник, и он еле успел отбить удар его сабли, направленный в голову. Враг проскочил ко второй линии, а Тимофей направил коня в проход между обозными повозками. Вслед за ним сюда же залетело всё его отделение.

— Эх! Эх! Эх! — мелькали в воздухе клинки. Около большого шатра с повисшими в безветрие знамёнами кучковалась приличная толпа. Около сотни верхом на конях, примерно столько же тут было и пеших. На них-то и вынесло Тимофея с проскочившими обоз драгунами. Думать было некогда, остановишься — налетят и одним махом порубят, и он бросил Зорьку в карьер.

— Ура-а! — Порядка двадцати кавалеристов влетели с рёвом в эту кучу.

— На! На! На! — Гончаров с остервенением сёк саблей. Ставить удар, фехтовать? Какой там! Перед глазами мелькали кони, люди, пешие, верхом, в чужой одежде, и он крутился в седле как уж, стараясь нанести как можно больше ударов, пока его самого не срубили.

— Ура-а! — звон и вопли перебил атакующий крик. Людей в чужой одежде стало мало, и вокруг уже мелькали одни драгунские мундиры.

— Гончаров, шатёр проверь! — крикнул, осаживая рядом коня, Огнев. — Бери своих и охраняй его, чтобы не разграбили!

— Слушаюсь, вашбродь! — сказал Тимофей, спешиваясь. — Первое отделение, ко мне! Оцепить шатёр!

Сам он выхватил пистоль из кобуры и рубанул входной полог. В образовавшуюся щель высунулся ствол ружья, и он еле успел присесть.

— Бам! — громыхнуло, и пуля свистнула над головой. Выстрел в ответ, с колена, и он выхватил новый пистоль. Из-за спины ударило несколько ружей, с десяток человек стреляли прямо из сёдел. Трое — Чанов, Блохин и Калюкин — бросились вслед за командиром.

Откинув клинком разрубленный наискось полог, Тимофей заскочил внутрь. Бьётся в агонии рядом со входом умирающий. Рядом лежит, зажимая разряженное ружьё, ещё один воин. Прямо посредине шатра с кожаным мешком в руках встал на колени чистенький в белом халате и чалме третий ханец. Он с ужасом, бормоча что-то про себя, взирал на подходившего к нему с окровавленной саблей русского. «Алла!» И бросив мешок на ковёр, закатил глаза.