Книга Крест за Базарджик, страница 78 – Андрей Булычев

— Восьмерых нет, господин капитан! – отозвался тот. – И трое раненых здесь.

— Первый взвод, все на месте, без потерь! – доложился поручик Назимов.

— Второй взвод, один раненый, порез не глубокий! – крикнул подпоручик Чагин.

— Четвёртый взвод, все в строю! – объехав шеренги, доложил Гончаров.

— Восьмерых потеряли, и четверо раненых, ещё и у казаков потери, – произнёс с горечью капитан. – Вот тебе и засада. Будет теперь от полковника нагоняй. Эскадрон, в походную колонну по двое! – крикнул он, подняв вверх руку. – Аллюр рысью! За мной! – И дал коню шенкелей.

— Капитан хмурый ходит, – рассказывал, сидя у костра, Назимов. – Наверное, досталось от Фомы Петровича за потери. И ведь всё рассчитали, такую хорошую ловушку сипахам устроили, а тут вон как обернулось.

— Да это всё Димка! – буркнул, глядя зло на понурого прапорщика, Делицин. – Ну вот какого ляда ты за ними погнался?! У тебя что, команда была?! Сколько смогли, срубили на дороге, в шибляк-то зачем было лезть?

— Отступали ведь они, – произнёс тихо Марков. – Не добили же их на дороге. Я думал, в кустах не смогут от нас оторваться, заросли ведь там густые, колючек много.

— Смогли? – спросил Делицин.

— Смогли, – подтвердил, тяжело вздохнув, Димка. – Виноват.

— Ладно, Дмитрий Павлович, с кем не бывает, – сказал примирительно Назимов. – Дело молодое, парень горячий. Себя вспомни. Как ты в марте седьмого под Журжей пикет наших окружённых мушкетёров без разрешения лихо отбил. Давайте-ка по чарочке, господа. Парамон, наливай! – Он махнул рукой денщику.

— Я всё понимаю, Александр Маратович, – отозвался штабс-капитан, подставляя жестяную кружку. – Помню я эту Журжу, и всё же команду слушать нужно, а не своевольничать, иначе и себя, и людей погубишь. До меня-то дошло, пусть и молодым наука будет. Завтра поутру того беглого будут пороть, как уж его? – Он повернулся к Маркову.

— Драгун Копеин Матвей, – проронил тот. – Мальчишка совсем, первый раз в бою.

— А это уже неважно, – произнёс, качая головой, Делицин. – Одно дело – в атаку без команды лететь, другое дело – своего командира и подразделение бросать и бежать. Повезло ещё дураку, могли бы и к расстрелу приговорить, как-никак в боевом походе полк. Ладно, за здравие государя императора Александра Павловича! – провозгласил он, подняв чарку. – И за то, что меньшим сегодня отделались, чем могли бы. – И широко открыв рот, плеснул всё содержимое посудины в себя.

— Крепкая, – поморщился, отпив глоток, Тимофей.

— Так конечно, у местных препеченицей её называют, – отламывая ногу у зажаренного на костре гуся, заметил Чагин. – Самая крепкая эта из всех ракий. Гляди. – И плеснул остатки жидкости из своей чарки в костёр.

Пламя жарко вспыхнуло, и стоявший рядом с костром Парамон метнулся испуганно в сторону.

— Игорь, ну ты мне так денщика спалишь! – крикнул поручик. – Где я ещё такого рукастого возьму?

— Да ладно этот Парамон, добро-то зачем переводить? – вгрызаясь в кус мяса, пробормотал укоризненно Делицин. – У меня тут с полфляги всего, а ещё ведь и капитану нужно оставить. Чую, без настроения он, господа, придёт.

— Да его и у квартирмейстера неплохо угостят, – отмахнулся Чагин. – Как-никак сорок пять господину майору, почти юбилей. Парамоха, не бойся, иди сюда, доливай всё что есть!