Книга Крест за Базарджик, страница 75 – Андрей Булычев

Солнце, сделав большой круг по небосводу, коснулось края горизонта на востоке, дневной жар начал спадать, и разомлевшие от зноя драгуны зашевелились. Послышались шутки, возгласы и перебранка, похоже, где-то унтеры или взводный командир воспитывали провинившегося.

— Вашбродь, казаки руками машут! – вдруг крикнул сверху Очепов. – Одного видать только было, а тут весь десяток на коней разом вскочил!

— Надеюсь, это они наших заметили и всполошились, не видать там колонны?! – встревоженно спросил Гончаров.

— Нет, только лишь казаков, – ответил наблюдатель.

— Медведев, пулей к подполковнику! – скомандовал Тимофей. – Доложишь ему, что с северной высотки казачий дозор сигналит!

Через пять минут подле ворот уже был Салов. Не выдержав неопределённости, он сам полез на сигнальную вышку, а вскоре в сумерках на дороге показалась большая войсковая колонна.

— Наши идут! Открывай ворота! – приказал, разглядев знакомых, подполковник. – Ну слава Богу, дождались!

— Радуйся, Лёнька, отдыхать ночью будешь. – Гончаров толкнул плечом друга. – Ты же всё волновался.

— Да я ведь не только за себя, Тимофей Иваныч, – пробухтел тот. – Я ведь за весь взвод переживал.

Взятие без большого боя и разорения Козлуджи было большой удачей для наступающего русского корпуса. Из этой крепости, имея её в качестве опорного пункта, можно было угрожать как приморской Варне, так и Шумле, где в это время находилось основное турецкое войско. Отдохнув пару дней, корпус Каменского продолжил своё движение на юг. Восьмого июня, не встречая сопротивления противника, авангард под командованием генерал-майора Войнова подошёл к крепости Шумла и расположился на северной стороне в пределах видимости передовых укреплений. На следующий день к нему подтянулись все подразделения корпуса генерал-лейтенантов Каменского 1-го и Маркова. На подходе из капитулировавшей Силистрии были и основные силы Дунайской армии, которые вёл генерал от инфантерии граф Каменский 2-й Николай Михайлович.

— Эскадрон, в атаку! – рявкнул, пришпорив коня, Копорский. – Гончаров, правее, за тем поворотом заезжай!

— Взвод, за мной! – скомандовал Тимофей, заворачивая Янтаря чуть в сторону от линии атаки основных сил.

Казачий разъезд, взбаламутив воду небольшой речки, вылетел на левый берег и понёсся мимо рощи. Позади него с воинственными криками неслось более сотни турецких всадников.

— Рановато, – процедил Тимофей, вытягивая из ольстреди пистоль. – Чуть-чуть бы подождать, чтобы поглубже заехали.

Левее, там, где скакала основная масса драгун, раздались вопли и хлопнуло несколько выстрелов. Первые всадники из стоявшего в засаде эскадрона ударили с фланга по преследовавшим казаков туркам. Два десятка их, стремительно развернувшись, бросились обратно к речке. Тимофей, осаживая коня, прицелился и выжал спусковой крючок, ствол пистоля подбросило вверх, и он, вытащив из ольстреди второй, разрядил и его следом.

— Руби их, братцы! – рявкнул он, выхватывая саблю. – Но!

Резкий рывок к скачущим всадникам – и клинок сверкнул на солнце, рассекая плечо несущемуся мимо. Хлопали выстрелы его фланкёров, и, вырвавшись на пару корпусов вперёд прапорщика, рубанул ещё одного скачущего турка Чанов. Четверо сипахов, припав к гривам коней, смогли прорваться к реке и, настёгивая их, уносились прочь.